Читаем Регина. 2 часть (СИ) полностью

Они такие непохожие. Моя старше почти на десять лет, светловолосая, сероглазая (я в папу, русоволосая и кареглазая), морщинки в уголках глаз, добрая улыбка. Матильда же жгучая брюнетка с длинными прямыми волосами (мама всегда закалывает в причёску), чёрными огромными глазами, смуглой кожей и шикарной фигуркой. Волчицы рано выходят замуж (подозреваю, по той же причине, что сейчас и я), поэтому Матильда очень молода. Мама предпочитает в одежде светлые цвета, свободные мягкие брючные костюмы. Матильда же предпочитает одежду, подчёркивающую её красивые формы: её можно увидеть в облегающих платьях разной длины, в коротких шортиках и зауженных джинсах. И я не видела, чтобы Матвей запрещал ей подобным образом одеваться или навязывал свой вкус.

Общаясь с Матильдой, я волей-неволей стала перенимать её стиль (у меня тоже хорошенькая фигурка). В моем гардеробе появились зауженные джинсы и облегающие платьишки. Астах от них без ума. Похоже, у мужчин их семьи девиз: смотреть на мою женщину можно, но издалека, трогать нельзя. Астах бесится, даже когда Глеб берёт меня за рукав, не надеясь на мою быстроходность.

Мой любимый мне ничего не говорит, но я видела пару раз, как он уводит для разговора Глебушку, после которого тот выглядит несколько взъерошенным и более злым, чем обычно, а на меня демонстративно не обращает внимания.

Мой папа же консервативен в одежде. До того как я стала общаться с Астахом для меня были немыслимы открытые плечи или облегающие кофточки. "Девушка должна быть скромной", - часто повторял отец. И я, подозреваю, на фоне своих ярких подруг выглядела сущей монашкой. Теперь, когда папа видит меня в неподобающей на его взгляд одежде, он лишь недовольно бурчит, потому что, по маминым словам, "у меня есть, кому обо мне позаботиться".

В последнее время я редко бываю там, где не было бы незримого (как в классе) или реального присутствия Астаха, и мне трудно судить, как на меня теперь реагируют мужчины. Но девчонки сказали, что я похорошела, и Луганский об этом говорил...

Не знаю, я сейчас полностью поглощена своим парнем, и мне нравится это чувство всепоглощающей влюблённости, в которой я с наслаждением купаюсь. Чувствую ли я себя красивой? Несомненно. По другому и быть не может, когда ты видишь, как загораются глаза при взгляде на тебя такого потрясающего мужчины, как Астах.

- Как ты себя чувствуешь? - с тревогой и нежностью в голосе спросила мама, проведя рукой по моей ноге, спрятанной под одеяло.

- Хорошо, - сказала я, проглатывая кусочек хорошо прожаренного мяса: у оборотней пристрастилась к мясу. - Только слабость немного.

- О, а эта картина откуда? - я обратила внимание на невиданную мною ранее деталь интерьера..

- А, эта... Это Матильда с Матвеем подарили на новоселье.

На картине был изображён огромный лоснящийся жеребец, скачущий во весь опор по степному простору. Этакий символ свободы и любви к жизни.

- Замечательная картина, - похвалила я. - Себе такую же закажу в спальню.

Обе мамы улыбнулись.

- Кстати, а почему я в вашей комнате? - спросила я у своей матушки.

Она на мгновение замялась с ответом.

- Твоя пришла в негодность, - поспешила ей на помощь Матильда.

- Да,- подтвердила мама, - там нужно делать ремонт.

Я представила жуткую картину висящих по стенам кровавых ошмётков, оставшихся от убийцы, и меня затошнило. Мама быстренько подсунула мне какой-то травяной чай, и желудок успокоился.

Реальность оказалась прозаичней. Это я выяснила, когда спустя некоторое время наведалась в свою бывшую комнату. Всё, абсолютно всё: мебель, вещи, обои на стенах,- всё оказалось как будто прошито тончайшими лучами и при малейшем прикосновении обращалось в прах. Как при этом остались целы стены, можно только диву даваться.

Осознав это, я дрожащими руками начала заново ощупывать моего Астаха на предмет его целостности. А этот балбес лишь ухмылялся и откалывал шуточки.

- Регина, одну пижаму на мне ты уже уничтожила, теперь и за эту хочешь приняться?

- Дурак! - я обиделась, но руку его не отпустила.

Наш дом ещё не готов, наша комната в доме моих родителей тоже ещё не готова (папа предложил отремонтировать одну из пустующих спален на втором этаже), остаётся комната Астаха. По правде сказать, этот вариант мне нравился больше всех. И я даже немного рада, что моя спальня пришла в негодность.

- Надеюсь, у Игристых осталась моя форма, - пробормотала я.

Передо мной остро стал вопрос тотальной смены гардероба, в виду полного уничтожения предыдущего.

- Регина, может, останешься? - спросила мама, легонько касаясь моей щеки.

- Мам, как ты себе это представляешь? У нас нет свободных комнат. Или ты предлагаешь нам с Астахом спать в гостиной? - это был коварный вопрос.

- Нет, что ты, милая.

- Тогда не переживай, - я крепко обняла мамулю,- я буду в какой-то сотне метров от дома. И со мной будет Астах.

Папа похлопал своего зятя по плечу и сурово напутствовал:

- Береги мою дочь.

- Обязательно, - обещался Астах.

Мы вышли на улицу. Моросил мелкий осенний дождик. Было холодно и темно. Осень. Солнце встаёт поздно.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература