Читаем Реформация полностью

Он был заключен в бывшем епископском дворце, ныне ставшем тюрьмой. Его не мучили, если не считать вшей, которые кишели в его камере. Ему разрешили пользоваться бумагой и чернилами и покупать любые книги, а Кальвин одолжил ему несколько томов первых Отцов. Судебный процесс проходил тщательно и длился более двух месяцев. Кальвин составил обвинительный акт из тридцати восьми статей, подкрепленных цитатами из трудов Серветуса. Одно из обвинений состояло в том, что он принял описание Иудеи Страбоном как бесплодной страны, в то время как Библия называет ее землей, текущей молоком и медом.63 Основные обвинения сводились к тому, что Серветус отвергал Троицу и крещение младенцев; его также обвиняли в том, что он «в лице месье Кальвина опорочил евангельские доктрины Женевской церкви».64 17 и 21 августа Кальвин лично выступал в качестве обвинителя. Серветус смело защищал свои взгляды, вплоть до пантеизма. В результате необычного сотрудничества враждебных конфессий протестантский совет Женевы запросил у католических судей во Вьенне подробности обвинений, которые были выдвинуты против Серветуса там. Одним из новых пунктов обвинения была сексуальная безнравственность; Серветус ответил, что разрыв давно сделал его импотентом и удерживает его от брака.65 Его также обвинили в том, что он посещал мессу во Вьенне; в качестве оправдания он привел страх смерти. Он оспорил юрисдикцию гражданского суда по делам о ереси; он заверил суд, что не участвовал в мятеже и не нарушал законов Женевы; он попросил адвоката, лучше, чем он сам, знакомого с этими законами, помочь ему в защите. Эти мольбы были отклонены. Французская инквизиция послала в Женеву своего агента, чтобы потребовать отправить Серветуса обратно во Францию для исполнения вынесенного ему приговора; Серветус в слезах умолял Совет отклонить это требование; Совет отклонил, но это требование, возможно, побудило Совет сравняться с инквизицией в суровости.

1 сентября двум врагам Кальвина — Ами Перрену и Филиберту Бертье — было позволено присоединиться к судьям на процессе. Они вступили в споры с Кальвином, но безрезультатно; зато они убедили Совет посоветоваться с другими церквями протестантской Швейцарии о том, как следует поступить с Серветусом. 2 сентября лидерство Кальвина в городе было вновь оспорено в Совете патриотами и либертинами; он пережил эту бурю, но очевидное желание оппозиции спасти Серветуса, возможно, ожесточило Кальвина, и он решил преследовать еретика до смерти. Однако следует отметить, что главным обвинителем на процессе был Клод Риго, либертин.66

3 сентября Серветус представил Собору письменный ответ на тридцать восемь обвинений, выдвинутых Кальвином. На каждый пункт он отвечал острыми аргументами и цитатами из Писания и патристики; он ставил под сомнение право Кальвина вмешиваться в судебный процесс и называл его учеником Симона Магуса, преступником и убийцей.67 Кальвин ответил на двадцати трех страницах; они были переданы Сервету, который вернул их Собору с такими маргинальными комментариями, как «лжец», «самозванец», «лицемер», «жалкий негодяй»;68 Вероятно, напряжение месячного заключения и душевные терзания сломили самообладание Серветуса. Отчеты Кальвина о суде сами по себе соответствуют манере того времени; он пишет о Серветусе, что «грязный пес вытирал свое рыло»; «вероломный подонок» испещряет каждую страницу «нечестивыми бреднями».69 Серветус обратился к Собору с просьбой обвинить Кальвина как «подавителя истины Иисуса Христа», «истребить» его, конфисковать его товары и на вырученные деньги возместить Сервету убытки, понесенные им из-за действий Кальвина. Это предложение не было встречено благосклонно.

18 октября пришли ответы от швейцарских церквей, у которых спрашивали совета; все они советовали осудить Сервета, ни один не казнил его.

25 октября Перрен предпринял последнюю попытку спасти его, выступив за повторное рассмотрение дела на Соборе двухсот; его решение было отклонено. Двадцать шестого числа Малый собор, не оставив ни одного несогласного, вынес смертный приговор по двум пунктам обвинения в ереси — унитаризме и отказе от крещения младенцев. Когда Серветус услышал приговор, говорит Кальвин, «он застонал, как безумный, и… бил себя в грудь, и кричал по-испански: Misericordia! Misericordia/» Он попросил о разговоре с Кальвином; он умолял его о пощаде; Кальвин предложил ему лишь дать последние утешения истинной религии, если он откажется от своих ересей. Серветус не захотел. Он просил не сжигать его, а обезглавить; Кальвин был склонен поддержать эту просьбу, но престарелый Фарель, присутствовавший при смерти, упрекнул его в такой терпимости, и Собор постановил, что Серветус должен быть сожжен заживо.70