Самым революционным пунктом в богословии Лютера стало его отстранение священника от власти. Он допускал священников не как незаменимых раздатчиков таинств, не как привилегированных посредников с Богом, а только как служителей, избранных каждой общиной для служения ее духовным нуждам. Женившись и обзаведясь семьей, эти служители теряли ауру святости, которая придавала священству огромную силу; они становились «первыми среди равных», но любой мужчина мог при необходимости выполнять их функции, вплоть до отпущения грехов кающемуся. Монахи должны отказаться от своего эгоистичного и часто праздного уединения, должны жениться и трудиться вместе с остальными; мужчина за плугом, женщина на кухне служат Богу лучше, чем монах, бормочущий в одурманивающем повторении невразумительные молитвы. И молитвы должны быть непосредственным общением души с Богом, а не обращением к полулегендарным святым. Поклонение святым, по мнению Лютера, не было дружеским и утешительным общением одиноких живых со святыми мертвыми; это был рецидив примитивного многобожия идолопоклонства.144

Что касается таинств, рассматриваемых как священнические обряды, дарующие божественную благодать, Лютер сильно снизил их роль. Они не предполагают никаких чудодейственных сил, а их действенность зависит не от их форм и формул, а от веры получателя. Подтверждение, бракосочетание, епископское рукоположение священников и крайнее отлучение умирающих — это обряды, к которым Писание не прилагает никаких особых обещаний божественной благодати; новая религия могла обойтись без них. Крещение подтверждается примером святого Иоанна Крестителя. Ушная исповедь может быть сохранена как таинство, несмотря на некоторые сомнения относительно ее оснований в Писании.* Высшим таинством является Вечеря Господня, или Евхаристия. Мысль о том, что священник, произнося слова, может превратить хлеб в Христа, казалась Лютеру абсурдной и богохульной; тем не менее, утверждал он, Христос по Своей воле сходит с небес, чтобы присутствовать в хлебе и вине таинства. Евхаристия — это не священническая магия, а божественное и вечное чудо.145

Учение Лютера о таинствах, замена Мессы Вечерей Господней и теория спасения верой, а не добрыми делами, подорвали авторитет духовенства в северной Германии. В продолжение этого процесса Лютер отверг епископальные суды и каноническое право. В лютеранской Европе гражданские суды стали единственными судами, светская власть — единственной юридической властью. Светские правители назначали церковных служащих, присваивали церковное имущество, забирали церковные школы и монастырские благотворительные учреждения. Теоретически Церковь и государство оставались независимыми, но фактически Церковь стала подчиняться государству. Лютеранское движение, считавшее, что вся жизнь должна быть подчинена теологии, невольно, поневоле, способствовало той всепроникающей секуляризации, которая является основной темой современной жизни.

IX. РЕВОЛЮЦИОНЕР

Когда некоторые епископы попытались заставить Лютера и его последователей замолчать, он издал гневный рев, который стал почти набатом революции. В памфлете «Против ложно называемого духовного ордена папы и епископов» (июль 1522 года) он назвал прелатов «самыми большими волками» из всех, и призвал всех добрых немцев изгнать их силой.

Лучше бы убили каждого епископа, выкорчевали все фонды и монастыри, чем погубили одну душу, не говоря уже о том, чтобы все души погибли из-за их никчемного пустословия и идолопоклонства. Что толку от тех, кто живет в похоти, питаясь чужим потом и трудом?… Если бы они приняли Слово Божье и стремились к жизни души, Бог был бы с ними….. Но если они не слушают Слова Божия, а бушуют и неистовствуют с запретами и сожжениями, убийствами и всяким злом, то чего же они заслуживают лучше, чем сильного восстания, которое сметет их с земли? И мы будем улыбаться, если это произойдет. Все, кто жертвует телом, имуществом и честью, чтобы власть епископов была уничтожена, — дорогие дети Божьи и истинные христиане.146

В это время он был почти так же критичен к государству, как и к Церкви. Уязвленный запретом на продажу или хранение его Нового Завета в регионах, находящихся под властью ортодоксальных правителей, осенью 1522 года он написал трактат «О светской власти: В какой мере ей следует подчиняться». Он начал достаточно дружелюбно, одобрив доктрину святого Павла о гражданском повиновении и божественном происхождении государства. Это, очевидно, противоречило его собственному учению о совершенной свободе христианского человека. Лютер объяснял, что хотя истинные христиане не нуждаются в законе и не будут применять закон или силу друг к другу, они должны подчиняться закону как хороший пример для большинства, которое не является истинными христианами, поскольку без закона греховная природа человека разорвала бы общество на части. Тем не менее власть государства должна заканчиваться там, где начинается царство духа. Кто эти князья, которые берут на себя право диктовать людям, что им читать или во что верить?