Одежда была грандиозной. Рабочие довольствовались шляпой или фетровой шляпой, короткой блузкой и брюками, наложенными на сапоги или высокие ботинки или заправленными в них. Представители среднего класса добавляли жилет и открытое пальто на подкладке и/или с меховой оторочкой. Но обладатели родословной лихорадочно соревновались с коллекционерами гульденов в славе своего одеяния. В обоих этих сословиях мужские шляпы представляли собой просторные уборы из дорогой ткани, иногда отделанные перьями, лентами, жемчугом или золотом. Рубашки часто были из шелка. Верхняя одежда, ярко раскрашенная, подбивалась мехом и могла быть украшена серебряными нитями. Богатые женщины носили золотые короны или расшитые золотом капюшоны, вплетали в волосы золотые нити; скромные же девицы покрывали голову муслиновыми платками, завязанными под подбородком. Гейлер фон Кайзерсберг утверждал, что гардеробы умных женщин стоили до 4000 флоринов (100 000 долларов?).39 Мужчины носили подбородок выбритым, а волосы длинными; мужские кудри тщательно развивались; обратите внимание на гордые перстни Дюрера и причудливые локоны Максимилиана. Кольца на пальцах, как и сейчас, служили признаком или претензией на сословие. Конрад Кельтес заметил, что мода на одежду в Германии менялась быстрее, чем в других странах, и так же часто у мужчин, как и у женщин. На праздниках мужчины могли затмить женщин великолепием.

Праздники были многочисленными, продолжая средневековый дух балагана и веселья, со счастливым мораторием на труд и заповеди. Рождество, несмотря на языческие пережитки, оставалось христианским; рождественская елка стала новшеством XVII века. Каждый город отмечал кермис (голландское kerk — церковь, mis — месса) или праздник своего святого покровителя; тогда мужчины и женщины танцевали вместе на улицах, веселье было в порядке вещей, и никакие святые или проповедники не могли утихомирить бурное веселье. Иногда танцы приобретали характер эпидемии, как, например, в Меце, Кельне и Эксе в 1374 году или в Страсбурге в 1412 году. В некоторых случаях страдальцы от танца святого Вита искали облегчения от того, что они считали бесовской одержимостью, танцуя до изнеможения, как это делают некоторые молодые маньяки сегодня. Мужчины находили другое применение своим инстинктам в охоте или в умирающем виде спорта — поединке. Тысячи мужчин и женщин путешествовали, часто используя в качестве предлога далекое святилище. Они передвигались в болезненном восторге на лошадях или мулах, в каретах или седанах, перенося неудобства немощеных дорог и немытых трактиров. Разумные люди, когда могли, путешествовали на лодках по Рейну, Дунаю или другим величественным потокам Центральной Европы. К 1500 году почтовая служба, открытая для всех, объединила крупные города.

В целом картина представляет собой народ, слишком энергичный и процветающий, чтобы больше терпеть кандалы феодализма или поборы Рима. Гордое чувство немецкой национальности пережило все политические раздробленности и противостояло как сверхнациональным императорам, так и сверхъестественным папам; Реформация победила Священную Римскую империю, а также папство. В 1500-летней войне между тевтонами и римлянами победа вновь, как и в V веке, склонилась на сторону Германии.

IV. СТАНОВЛЕНИЕ НЕМЕЦКОГО ИСКУССТВА

Это совершеннолетие впервые проявилось в искусстве. Возможно, в это трудно поверить, но это правда, что в самый расцвет итальянского Возрождения — от рождения Леонардо (1452) до смерти Рафаэля (1520) — немецкие художники пользовались спросом во всей Европе благодаря своему мастерству в любом ремесле: дерево, железо, медь, бронза, серебро, золото, гравюра, живопись, скульптура, архитектура. Возможно, больше из патриотизма, чем из беспристрастности, Фелиг Фабри из Ульма писал в 1484 году: «Когда кто-то хочет иметь первоклассное произведение из бронзы, камня или дерева, он нанимает немецкого мастера. Я видел, как немецкие ювелиры, золотых дел мастера, камнерезы и каретники делали замечательные вещи у сарацин; они превзошли в искусстве даже греков и итальянцев».4 °Cпустя пятьдесят лет итальянец обнаружил, что это все еще верно: «Немцы, — писал Паоло Джовио, — в искусстве уносят с собой все, и мы, нерасторопные итальянцы, должны отправляться в Германию за хорошими мастерами». 41 Немецкие архитекторы были привлечены Флоренцией, Ассизи, Орвието, Сиеной, Барселоной и Бургосом, а также были призваны завершить дуомо в Милане. Вейт Штосс покорил Краков, Дюрер удостоился почестей в Венеции, а Гольбейн Младший захватил Англию.