Читаем Реформация полностью

Его временный успех был бы невозможен, если бы поднимающаяся профессия юриста не придала государству авторитет, соперничающий с церковным. На руинах феодального и общинного права, рядом с церковным каноническим правом, а зачастую и вопреки ему, юристы воздвигли «позитивное право» государства; и год за годом это королевское или светское право распространяло свое влияние на дела людей. Юридические школы Монпелье, Орлеана и Парижа выпускали смелых и тонких легистов, которые использовали римское право для создания теории божественного права и абсолютной власти для своих королевских хозяев в противовес папским притязаниям. Эти идеи были наиболее сильны во Франции, где они развились в L’état c’est moi и Le roi soleil; они также преобладали в Испании, подготавливая абсолютизм Фердинанда, Карла V и Филиппа II; и даже в парламентской Англии Виклиф излагал неограниченную власть божественного короля. Лорды и общины выступали против этой теории, а сэр Джон Фортескью настаивал на том, что английский король не может издавать законы без согласия парламента и что английские судьи обязаны, согласно своей присяге, судить по закону страны, чего бы ни пожелал король; но при Генрихе VII, Генрихе VIII и Елизавете Англия тоже склонилась перед абсолютными правителями. Между соперничающими абсолютизмами пап и королей некоторые идеалисты придерживались идеи «естественного права», божественной справедливости, заложенной в человеческой совести, сформулированной в Евангелии и превосходящей любой человеческий закон. Ни государство, ни церковь не уделяли этой концепции больше внимания, чем на словах; она оставалась на заднем плане, исповедуемая и игнорируемая, но всегда слабо живая. В XVIII веке она станет отцом американской Декларации независимости и французской Декларации прав человека, а также сыграет незначительную, но красноречивую роль в революции, которая на некоторое время разрушит оба абсолютизма, управлявшие человечеством.

Николай Кусский боролся с абсолютизмом папства, а затем смирился с ним. В своей многогранной карьере он показал лучшее лицо организованного христианства Германии, всегда подозрительно относившейся к церкви. Философ и администратор, теолог и юрист, мистик и ученый, он соединил в одной мощной личности лучшие составляющие тех средних веков, которые завершались вместе с его жизнью. Он родился в Куэсе, недалеко от Трира (1401 г.), и научился сочетанию учености и набожности в школе Братьев Общей Жизни в Девентере. За год обучения в Гейдельберге он почувствовал влияние номинализма Оккама; в Падуе его на некоторое время коснулся скептицизм Аверроэса; в Кельне он впитал ортодоксальную традицию Альберта Магнуса и Фомы Аквинского; в нем смешались все элементы, которые сделают его самым совершенным христианином своего времени.

Он так и не смог полностью отказаться от мистического настроения, которое передалось ему от Мейстера Экхарта; он написал классику мистицизма в De visione Dei; а в философской защите таких видений (Apologia doctae ignorantiae) он придумал знаменитое выражение — «познанное невежество». Он отвергал схоластический рационализм, пытавшийся доказать теологию с помощью разума; все человеческое знание, считал он, относительно и неопределенно; истина сокрыта в Боге.83 В целом он отвергал астрологию; но, поддавшись заблуждениям своей эпохи, он предался некоторым астрологическим вычислениям и посчитал, что конец света наступит в 1734 году.84 На фоне жизни, наполненной церковной деятельностью, он не отставал от научной мысли. Он призывал к проведению экспериментов и более точных измерений; предлагал засекать время падения различных тел с разной высоты; учил, что Земля «не может быть неподвижной, но движется подобно другим звездам»;85 Каждая звезда, какой бы неподвижной она ни казалась, движется; ни одна орбита не является точно круговой; Земля не является центром Вселенной, за исключением тех случаев, когда любая точка может быть принята за центр бесконечной Вселенной.86 Иногда это были разумные заимствования, иногда — блестящие аперчи.

В 1433 году Николай отправился в Базель, чтобы представить церковному совету притязания своего друга на архиепископскую кафедру Кельна. Его просьба не увенчалась успехом, но он воспользовался случаем, чтобы представить собору, враждовавшему в то время с папой, работу, имеющую большое значение для истории философии. Он назвал ее De concordantia Catholica, и ее главной целью было найти условия согласия между соборами и папами. Проводя сложную аналогию с живым организмом, он представлял Церковь как органическое единство, неспособное к успешному функционированию иначе, как через гармоничное сотрудничество своих частей. Вместо того чтобы сделать вывод, как это могли сделать папы, что части должны руководствоваться главой, Николай утверждал, что только Генеральный собор может представлять, выражать и объединять взаимозависимые элементы Церкви. В идеалистическом отрывке он повторяет Аквинского и Марсилия и почти плагиатирует Руссо и Джефферсона: