Читаем Ребенок Сары полностью

— Не хочешь составить мне компанию? Ты его знаешь, Лиланд Васко, из «Эмс и Васко». Я могу позвонить, чтобы он тоже пришел с женой.

— Спасибо, но я пас. Мы с Дереком займемся покраской после обеда, и будем работать допоздна.

Улыбка, которой она его одарила, была небрежной, как и поцелуй, за которым он к ней наклонился. Сара чувствовала, что он не прочь продлить поцелуй, но отклонилась, беспечно улыбаясь.

— Увидимся вечером.

Лицо Роума, когда он уходил, выдавало с трудом сдерживаемую ярость.

Весь день Сара гнала от себя грустные мысли и с головой ушла в работу, обслуживая покупателей и наводя порядок в подсобке. Дерек пришел сразу после уроков, с гамбургером в одной руке и большой бутылкой лимонада в другой. Наедине с ней, Дерек всегда становился мягче и дружелюбнее. Он ухмыльнулся, показав на бутерброд:

— Мама совсем погрузилась в эту статью. Мне, скорее всего, придется питаться фастфудом, пока она ее не закончит.

Сара улыбнулась в ответ.

— Роум сегодня тоже работает допоздна, почему бы нам не взять на ужин суперпиццу, когда закончим? Глядишь, нам и удастся оторвать от пишущей машинки твою маму.

— Положите на пиццу пепперони, и я это гарантирую, — сказал Дерек спокойно.

Он красил один, пока Сара не закрыла магазин; затем она надела рабочий комбинезон и стала помогать. Вдвоем, они закончили к семи, и Дерек сразу пошел домой, а Сара заехала в пиццерию и купила самую большую пиццу. Когда она подъехала к дому, Дерек вышел, чтобы помочь, и Сара догадалась, что он стоял у входа, поджидая ее.

Входя в квартиру на первом этаже, в которой они с Марси жили, Дерек прошептал:

— Засекай. Десять секунд — максимум.

Дерек прошел к закрытой двери, из-за которой доносился отрывистый стук клавиш пишущей машинки, и слегка поводил взад-вперед коробкой с пиццей. Через несколько секунд стук замедлился, затем совсем прекратился.

— Дерек, ты дьявол, — завопила Марси, и рывком распахнула дверь. — Дай мне ее сейчас же!

Смеясь, он держал коробку высоко, чтобы она не могла до нее дотянуться:

— Ну же, сядь за стол и поешь, как полагается; потом можешь вернуться к своей машинке, и я клянусь, что до завтра не скажу ни слова о еде.

— То есть до завтрака? — Капризно спросила Марси. Она увидела Сару. — Ты тоже замешана в этом заговоре?

Сара кивнула, сознаваясь:

— Мы назвали это Планом Пепперони.

— И он сработал, черт бы его побрал, — вздохнула Марси. — Ладно, давайте объедимся этой пиццей.

Семейная теплота, безоговорочная любовь между Марси и ее сыном притягивала Сару словно магнитом, и она засиделась у них, даже когда с пиццей было покончено. Ее собственная квартира, которую она так старательно превращала в теплое, уютное гнездышко, была уныла и холодна, в ней не было главного, что давало девушке чувство безопасности — любви.

Марси рассказала о том, как продвигается ее статья, а потом извинилась и снова заперлась в кабинете. Дерек пригласил Сару сыграть партию в джин, но во время игры они разговорились о блэкджеке, потом о покере, и он стал учить ее и считать карты по одной из запрещенных во всех казино мира систем. Этот чудо-мальчик был к тому же заправским картежником! А еще он был очень наблюдательным, и не мог не заметить, что Сара расстроена, поэтому пытался развлекать ее весь вечер. Добрый мальчик, мудрым не по годам.

В десять часов, пожелав Дереку спокойной ночи, она пошла домой. В квартире было холодно, и она поспешила включить отопление. Сара и пяти минут не пробыла дома, когда хлопнула дверь, извещая о приходе Роума. Она была в своей комнате, готовясь принять душ, и подошла к двери, чтобы поздороваться с ним. Они чуть не столкнулись друг с другом, и Сара поспешно отступила назад.

— Где ты, черт возьми, была? — рявкнул он, влетая в ее комнату и возвышаясь над ней, как разъяренный ангел мести. — Я чуть не оборвал телефон, названивая с семи тридцати, и не говори мне, что была в проклятом магазине, потому что я пытался дозвониться и туда.

Сара ошеломленно смотрела на Роума, не понимая, почему он так рассержен. А он был зол, и чертовски. Его глаза были черны от ярости. И он сказал «проклятый магазин». Почему? Она думала, что он одобрял ее желание работать, но в его голосе и словах звучало пренебрежение. Сара не любила споры, и в отличие от Дианы, не могла противопоставить бурным проявлениям его темперамента свой собственный. Вместо этого она замкнулась в себе, мысленно закрываясь от любой боли, которую Роум мог причинить:

— Мы с Дереком красили до семи; потом я купила пиццу и ужинала с Марси и Дереком. Я должна была есть в одиночестве? Я задержалась у них, мы играли в карты. А почему ты искал меня?

Ее спокойный холодно-отстраненный голос, казалось, еще больше распалил его.