Читаем Ребекка полностью

Ребекка

It doesn't make for sanity, does it, living with the devil.'	Трудно оставаться нормальным, когда живешь с дьяволом.
I sat there watching him, up and down, up and down.	Я сидела и водила за ним глазами: взад и вперед, взад и вперед.
'She made a bargain with me up there, on the side of the precipice,' he said.'	- Она заключила со мной сделку, там, на краю обрыва, - сказал он. -
"I'll run your house for you," she told me, "I'll look after your precious Manderley for you, make it the most famous show-place in all the country, if you like.	"Я буду вести дом, - сказала она мне, - буду заботиться о твоем драгоценном Мэндерли; если хочешь, сделаю его самой популярной достопримечательностью в стране.
And people will visit us, and envy us, and talk about us; they'll say we are the luckiest, happiest, handsomest couple in all England.	К нам будут съезжаться со всех сторон, нам будут завидовать, о нас будут говорить; нас будут называть самой красивой, самой счастливой, самой удачливой парой в Англии.
What a leg-pull, Max!" she said, "what a God-damn triumph!"	Неплохой розыгрыш, Макс, а, черт побери? Форменный триумф!"
She sat there on the hillside, laughing, tearing a flower to bits in her hands.'	Она сидела там, на склоне, хохоча во все горло и обрывая с цветка лепестки.
Maxim threw his cigarette away, a quarter smoked, into the empty grate.	Максим бросил в пустой камин сигарету, выкуренную лишь на четверть.
'I did not kill her,' he said. 'I watched her, I said nothing, I let her laugh.	- Я не убил ее, - сказал он, - я молча смотрел и слушал, я ничего не сказал. Дал ей насмеяться.
We got into the car together and drove away.	Мы сели вместе в машину и уехали оттуда.
And she knew I would do as she suggested: come here to Manderley, throw the place open, entertain, have our marriage spoken of as the success of the century.	Она знала, что я сделаю так, как она предложила, приеду в Мэндерли, открою в него доступ публике, буду устраивать приемы, так что о нашем браке заговорят, как о самом удачном браке века.
She knew I would sacrifice pride, honour, personal feelings, every damned quality on earth, rather than stand before our little world after a week of marriage and have them know the things about her that she had told me then.	Она знала, что я принесу в жертву гордость, честь, личные чувства, все лучшее, что есть на свете, лишь бы не выставить себя на посмешище перед нашим мирком через неделю после женитьбы, не дать им узнать о ней то, что она рассказала мне.
She knew I would never stand in a divorce court and give her away, have fingers pointing at us, mud flung at us in the newspapers, all the people who belong down here whispering when my name was mentioned, all the trippers from Kerrith trooping to the lodge gates, peering into the grounds and saying,	Она знала, что я никогда не пойду на развод, не стану обличать ее перед судом, не допущу, чтобы в нас тыкали пальцами, забрасывали нас грязью в газетах, чтобы местные жители перешептывались, услышав мое имя, а отдыхающие из Керрита стекались к сторожке, заглядывали за ворота и говорили:
"That's where he lives, in there.	"Здесь он и живет, там, внутри.
That's Manderley.	Это и есть Мэндерли.
That's the place that belongs to the chap who had that divorce case we read about.	Место, что принадлежит этому типу, о котором мы читали в газетах. Дело о разводе.
Do you remember what the judge said about his wife...?" '	Помните, что сказал судья о его жене?.."