Читаем Ребекка полностью

Ребекка

It was new this sudden unexpected sensation of being important, of having Giles, and Beatrice, and Frank and Maxim all looking at me and talking about my dress.	Мне было внове это неожиданное ощущение собственной важности, когда Джайлс и Беатрис, Фрэнк и Максим - все глядели на меня и говорили о моем костюме.
All wondering what I was going to wear.	Старались угадать, что я надену.
I thought of the soft white dress in its folds of tissue paper, and how it would hide my flat dull figure, my rather sloping shoulders.	Я думала о мягком белом платье, завернутом в папиросную бумагу, о том, как оно скроет мою плоскую унылую фигуру и слишком покатые плечи.
I thought of my own lank hair covered by the sleek and gleaming curls.	Я думала о лоснящихся локонах, под которыми спрячутся мои прямые волосы.
'What's the time?' I said carelessly, yawning a little, pretending I did not care.	- Который час? - спросила я небрежно и слегка зевнула, делая вид, что меня не очень интересует ответ.
' I wonder if we ought to think about going upstairs...?'	- Нам еще не пора идти наверх?
As we crossed the great hall on the way to our rooms I realised for the first time how the house lent itself to the occasion, and how beautiful the rooms were looking.	Все двинулись к своим комнатам. Проходя через холл, я впервые осознала, насколько идет дому праздничный наряд, как удивительно красиво все вокруг выглядит.
Even the drawing-room, formal and cold to my consideration when we were alone, was a blaze of colour now, flowers in every corner, red roses in silver bowls on the white cloth of the supper table, the long windows open to the terrace, where, as soon as it was dusk, the fairy lights would shine.	Даже гостиная, чопорная и холодная, на мой вкус, когда мы в ней были одни, сверкала сейчас всеми красками: в углах цветы, на белой скатерти розы в серебряных вазах, высокие, от пола до потолка окна на террасу распахнуты настежь; там, снаружи, как только стемнеет, зажгутся китайские фонарики.
The band had stacked their instruments ready in the minstrels' gallery above the hall, and the hall itself wore a strange, waiting air; there was a warmth about it I had never known before, due to the night itself, so still and clear, to the flowers beneath the pictures, to our own laughter as we hovered on the wide stone stairs.	Оркестр уже приготовил свои инструменты на галерее менестрелей над холлом, и сам холл имел непривычно гостеприимный вид; в нем была теплота, сердечность, которой прежде я в нем не замечала, - благодаря вечеру, такому ясному и тихому, благодаря цветам под картинами и нашему смеху на широких каменных ступенях лестницы.
The old austerity had gone.	Суровость, даже аскетизм Мэндерли исчезли.
Manderley had come alive in a fashion I would not have believed possible.	Дом ожил, я даже не представляла, что он может стать таким.
It was not the still quiet Manderley I knew.	Ничего общего со знакомым мне старым спокойным Мэндерли.
There was a certain significance about it now that had not been before.	В нем была значительность.
A reckless air, rather triumphant, rather pleasing.	И беспечность - радостная, манящая.