Читаем Реальная угроза полностью

Из кухни, шутливо подняв руки, вышла симпатичная девушка моих лет со сколотыми на затылке темными волосами. Ее карие глаза весело поблескивали.

– Сдаюсь, констебль, сдаюсь, – произнесла она, неумело изображая испуг. – Только не делайте мне больно, пожалуйста.

– Привет, Элис, – сказал я уже серьезно. – Что-то рано ты вернулась. Как там твои родители?

– Все такие же несносные. Не беспокойся, мы не поссорились, просто мне хватило и одного вечера с ними. Так что с утра я собрала шмотки – и на самолет. Пыталась предупредить тебя, что возвращаюсь, но ты не отвечал.

Я достал из кармана свой телефон и глянул на дисплей.

– Да, он отключен. Извини, совсем забыл о нем.

Элис взяла меня за руку и заглянула мне в глаза.

– Опять паршивый день, да?

– Хуже некуда. Я по-прежнему никому не нужен.

Она растерянно покачала головой:

– Бред какой-то. Они все там с ума посходили.

Мы с Элис вместе окончили колледж, но, в отличие от меня, ее обучение оплачивало местное отделение земной компании «Гелиос». Она уже получила назначение резервным пилотом на пассажирском лайнере «Ипатия» и через три недели должна была отправиться в свой первый рейс.

Элис жила у меня уже пятый год, с середины первого курса нашей учебы в колледже, однако при всем том мы были просто друзьями. Я предоставлял ей крышу над головой – она терпеть не могла общежитие, а для найма отдельного жилья в Астрополисе родители не давали ей денег. В ответ Элис скрашивала мне одиночество и вела все домашнее хозяйство, благодаря чему моя квартира имела вид уютного семейного гнездышка, а не унылой холостяцкой норы. В целом мы отлично ладили и были довольны друг другом Возможно, из нас получилась бы замечательная пара – если бы не одно «но»…

Как оказалось, Элис уже успела приготовить ужин. Мы вместе сели за стол, и я рассказал ей о своем разговоре с Гонсалесом – за исключением, разумеется, концовки, где речь шла о моем отце. Она выслушала меня молча, лишь изредка кивая.

– Знаешь, я что-то припоминаю об этих поправках в законе. Кто-то говорил мне о них, но не помню кто. Я не придала им значения, ведь меня они не касались. Да и вообще я думала, что это к лучшему… А получилось вот как нехорошо. Оказывается, ограничение прав работодателей не всегда на руку наемным работникам. – Элис хмыкнула. – А ты попробуй обратиться в профсоюз. Может, они что-нибудь придумают.

– Может, – сказал я без особого энтузиазма.

– В худшем случае, – продолжала она, – запишешься в военный флот. Гонсалес прав – это не так уж страшно.

Возражать я не стал. А что, если действительно подать заявление? Как говорится, попытка не пытка. Вот поднимется переполох, когда узнают, кто я такой! Небось до самых верхов дойдет. Я представил себе закрытое заседание правительства, на котором рассматривают вопрос о моем приеме на службу, и мне стало так горько и смешно, что я захохотал, давясь слезами.

Элис смотрела на меня с жалостью и сочувствием.

– У тебя стресс, Саша. Тебе нужна разрядка. Хочешь, я приглашу Сью и Грету? Недавно я звонила им. Они намекнули, что не прочь нагрянуть в гости.

Сью и Грета были подружки-бисексуалки. Когда они приходили к нам, мы обычно бросали жребий, чтобы определить кто из них достанется Элис, а кто – мне. Групповух Элис принципиально не признавала. Я, впрочем, тоже.

– А чего? – пожал я плечами. – Пусть приходят. Только чур без подбрасывания монет. Я хочу Грету.

– Хочешь – получишь, – сказала Элис, доставая свой телефон.

Два дня спустя я уже созрел для того, чтобы попытать счастья в военном флоте. Чем черт не шутит, а вдруг меня возьмут. Дабы в очередной раз продемонстрировать свои гуманные принципы и показать, что дети не отвечают за грехи отцов. Правда, служба мне медом не покажется. Придется ох как повкалывать, чтобы пробиться из прапорщиков в мичманы. О суб-лейтенантском звании и говорить нечего. Но это не беда – через два года я смогу уволиться и поступить штатным пилотом на какое-нибудь гражданское судно. А потом – Астроэкспедиция…

Утром того решающего дня я от волнения проснулся в полседьмого – как привык во время учебы. Но усилием воли я заставил себя снова заснуть. Нет уж, дудки, думал я, не побегу туда спозаранку. Солидно приду в полдень, заполню без спешки все бланки, вручу их дежурному офицеру и не стану дожидаться ответа, а сразу вернусь домой. Пусть звонят, если что.

Я дрыхнул до полдесятого, когда меня разбудила Элис.

– Вставай, соня, – говорила она, тряся меня за плечо. – Тебе пришло письмо.

Я выбрался из постели и, все еще сонный, двинулся к своему терминалу.

– Да нет же! – сказала Элис. – Не здесь. Это что-то официальное. Оно поступило на домашний видеофон.

Остатки моего сна мигом улетучились.

– Откуда?

– Не знаю, я не вскрывала его. Ведь оно адресовано тебе.

Я галопом выбежал в гостиную. Комнату наполнял мелодичный перезвон, а на большом встроенном в стену экране светилась надпись: «Получено письмо высокой важности. Адресат – Александр Вильчинский».