Читаем Разыскиваются... полностью

- Послушайте, хватит нас агитировать! - взмолилась Энн. - И пошли отсюда подальше - мне покоя не дает мысль об этом полицейском.

И они двинулись дальше по долине. Местность была очень красивая. Внизу, петляя влево и вправо, бежала речушка. На солнце сверкали пенистые перекаты и темными пятнами проступали глубокие омуты. Берега так густо поросли лесом, что порой из-за него совсем не было видно реки.

С востока на запад тянулись гряды холмов. Чем ближе к вершине, тем склоны их становились все круче и круче, иногда обрываясь отвесными скалами, напоминавшими каменную кладку. Местность называлась "Район Пиков", хотя вокруг не было видно ни одной остроконечной вершины. Горы тянулись длинными ровными грядами, над ними безмятежно плыли облака, и время от времени на фоне облаков вырисовывалась какая-нибудь каменная глыба, которой ветры и дожди придали очертания древнего замка, человеческого лица или причудливой солонки.

А ниже, там, где кончались скалы и лес, склоны полого обвисали, словно стены слабо натянутой палатки. Заросли лилового вереска и ярко-зеленых папоротников ближе к подножию сменялись ровными лоскутками крошечных полей, серовато-зеленых в тени, золотистых на солнце, перегороженных вдоль и поперек высокими каменными оградами из плит мягкого известняка.

Тут и там в низинах, вплотную прижавшись к лиловой кромке вереска, теснились постройки ферм. Глухие к внешнему миру, эти горные фермы были обращены лицом внутрь собственных дворов и стояли в тени амбаров и сараев. Лишь изредка какое-нибудь одинокое окошко глядело на долину, открытое всем стужам и ветрам.

Многие из этих ферм опустели и стояли полуразрушенные. Та же участь постигла раскиданные по краям полей амбары, заброшенные, с провалившимися крышами и ржавыми дверными навесами. Путники шли по узкой тропинке от амбара к амбару, от фермы к ферме. Лайэн не любил исхоженных широких дорог, а сейчас дорога и вовсе шла где-то внизу, извиваясь вдоль излучин реки, - белая пыльная дорога, провонявшая бензиновой гарью, утопающая в реве автомобильных гудков.

Тропка узкой ленточкой вилась по горным лугам и пастбищам среди высоких трав, протискиваясь сквозь щели в каменной ограде, такие узкие, что озадачили бы не только корову, но также и какого-нибудь располневшего представителя рода человеческого. Иногда через ограду вели ступеньки из серого камня, пристроенные прямо к стене. Шаг, другой, третий - и вы уже наверху, в шести-семи футах над окружающим миром. Вы поворачиваетесь, стараясь сохранить равновесие, и опять шаг, другой, третий - и вот вы снова на земле, по другую сторону ограды.

Лишь на тех фермах, где при вашем приближении раздается заливистый собачий лай и навстречу выбегают лохматые сторожевые псы, похожие на подпрыгивающие пушистые коврики, сохранились обычные деревянные ворота.

На одной из таких ферм, защищенных от горных ветров неровным рядком елей - этих последних часовых на границе долины и открытой всем ветрам пустоши,- путников соблазнила вывеска, сулившая горячий чай.

- О чай! - продекламировал Лайэн. - Хвала ему, коль не пропах он дымом от костров! О бутерброд, положенный на блюдо, а не в эмалированную миску! О чашки хрупкие, пришедшие на смену невзрачным кружкам! О стул удобный, что пришел на смену камню! Жизнь в примитивных формах иссушает - да здравствует чаёк!

И они вошли в гостиную, сплошь уставленную серебряными кубками, выигранными на состязаниях караульных собак, и увешанную фотографиями молодых людей в хаки. Молчаливая темноволосая девушка расстелила белоснежную скатерть и принесла расписные фарфоровые чашки. Маленький лохматый щенок, по определению Дика, "придворного, а не комнатного образца", вошел, виляя хвостом, пересек комнату и принялся жевать лямки рюкзаков.

А следом появился чай, о котором они так мечтали, и целые груды домашнего хлеба с маслом, булочки с изюмом, крутые яйца, варенье из дикой сливы и огромный пирог, взмокший и потемневший от фруктовой начинки. Они пили, и ели, и снова пили, и никак не могли насытиться после долгого, изнурительного лазанья по горам.

Три раза Дик выходил на крытое каменное крыльцо и вежливо взывал к кому-то на кухне, и трижды появлялась безмолвная девушка с новыми порциями чая, молока и хлеба с маслом.

- Трапеза, достойная Гаргантюа! - откинувшись наконец на спинку стула и раскуривая свою трубочку, провозгласил Лайэн.

- А кто такой Гаргантюа?

- Персонаж замечательной книги Рабле, которую вы обязательно прочтете, когда поближе познакомитесь с этим миром и его жестоким и смешным укладом.

- Я хочу стать писательницей, когда вырасту, - сказала Энн.

- Она и сейчас немного пописывает, - похвалил ее Дик. - Никому только не показывает и прячет под кроватью...

- Замолчи!

- У нее был рассказ о необитаемом острове. Он начинается так: "Трах! - Капитан треснулся головой о палубу..."

- Очень удачное начало, - тактично заметил Лайэн. - С первых же слов вы окунаетесь прямо в действие. Сразу видно, что дело пойдет, сестричка Энн. А какое применение своим талантам собирается найти сэр Ричард Премудрый?

- Я хочу летчиком стать!