Читаем Разведбат полностью

Я у себя в прицепе баньку организовал. Ведра воды хватало, чтобы человеку помыться полностью. У нашего техника роты «бэтры» (вши — авт.) завелись, у меня — нет. Бельё мог стирать каждый и сам, как хочешь, так и меняй. Белья было — во! (показал по горло — авт.). Кто сам стирал — у того «бэтров» не было, а если берёшь его вроде бы свежее из общей кучи — поймаешь вшей, потому что бельё не пропаривали. Где их там было взять, в Чечне, эти утюги, чтобы пропаривать…

Из армейских перлов:

Вопрос с баней решён — бани не будет.

Бельё вы получите такое же белое, только синее.

Из наградных листов:

…Младший сержант Дмитрий Белоконев, начальник радиопеленгатора взвода радиоразведки роты радиоэлектронной разведки, в ночь с 17 на 18 октября, находясь на боевом дежурстве, выявил неисправность аппаратуры радиоразведки, силами дежурной части быстро и качественно её устранил, что позволило выполнить задачу по радиоперехвату и пеленгованию радиосетей управления НВФ. Четкие и умелые действия младшего сержанта Белоконева обеспечили добывание важной разведывательной информации о противнике и способствовали оценке обстановки и принятию своёвременного решения в реальном масштабе времени. Представлен к медали Жукова.

…17 октября в 23:15 сержант Акимов доложил старшему лейтенанту Тинякову о передвижении боевиков в районе обороны роты радиоэлектронной разведки. Старший лейтенант Тиняков умело организовал оборону, обеспечил отражение нападение противника. В бою были убиты двое бандитов.

«Началась война — пришлось соображать…»

Анатолий Маняк, командир роты радиоэлектронной разведки, капитан:

— Наша рота стояла всё время отдельно от батальона. Рота работала не на батальон, а на группировку. Постоянной связи с батальоном у нас не было. Формально мы были в составе батальона, а фактически меня подчинили оперативной группе 58-й армии. Даже при сокращенной численности роты работали мы уверенно и поставленные задачи выполняли. Людей не хватало. Работать приходилось круглосуточно.

Солдаты-срочники на войне мне понравились больше, чем контрактники. Контрактники ехали за деньгами, кто-то и от тюрьмы скрывался, а срочники — Родина сказала, он сделает. Сначала в профессиональном плане они были слабоваты, но научились очень быстро. За две недели механики-водители стали профессионалами. У солдат в голове сразу включились мозги. В мирное время солдат не думал, за него думал офицер, а началась война — самому пришлось соображать. Стали лучше следить за оружием, техникой, приборами. Поняли, что от этого зависит их жизнь. Особенно хорошо себя проявили механик-водитель ефрейтор Ходырев и командир отделения младший сержант Дмитрий Белоконев.

Задачи получал от начальника разведки группировки. Первую неделю ехал с батальоном, а потом стал работать совместно с батальоном РЭБ (радиоэлектронной борьбы — авт.). Охраняли расположение роты своими силами. Если шли в колонне, то, естественно, было охранение. Нас все равно охраняли — были блокпосты, танки стояли. Специально для охраны расположения роты мотострелков мне не придавали, надеялись только на свои силы. Выставляли часовых для охраны техники и расположения роты. Мы знали, как действовать при отражении нападения.

На довольствии стояли сначала в батальоне. Старшина роты три раза в день ездил в батальон за пищей. Привезёт завтрак — надо тут же собираться за обедом. Накормил обедом — надо за ужином. Когда стояли на ЦБУ или в полку связи — нас кормили там. Кто ближе окажется, у тех мы и кормились.

У меня было две проблемы — вода и дрова. Раз в два-три дня брал машину и выезжал за дровами и водой. Воду брали, где придётся, из реки, из озера. Заезжали на машине по гусеницы и черпали вёдрами. Заливали во все фляги, термосы и имеющиеся ёмкости. С дровами было сложнее: разбирали заборы, брошенные дома, кошары.