Читаем Разведбат полностью

Высоту взяли только утром на следующий день. «Духи» отошли. У них там, видно, бабы были снайпера, потому что шмоток много было, на этой базе. Они их отвели заранее. Один боевик остался в окопах, весь обкуренный, наёмник из Таджикистана, толстый, рыжий. Мертвых «духов» до хрена было в окопах. Тогда из ДШБ погибли пятьчеловек, в том числе психолог-капитан, ночью умер от раны. Вертушку вызвали за ранеными, а она села на высоте на полянке, передали летчикам по рации: «Эту высоту ещё не взяли!». Хотя с неё «духи» уже ушли. Видели, как наши с вертолёта попадали, разбежались по высоте. Продуктов привезли, боеприпасов…

«Его друга буквально затрясло…»

Дмитрий Горелов, заместитель командира батальона по тылу, подполковник:

— Я перед этой операцией заходил в палатку к старшему лейтенанту Захарову. Ребята сидели, планы на будущее обсуждали, на гитарах играли. Было ощущение, что война скоро кончится… А часа через четыре слышу: «Захаров убит!». Некоторые на глазах сразу бледные стали… Одного его друга буквально затрясло, когда услышал эту страшную весть…

Александр Ступишин, старшина 1-й разведывательной роты, старший прапорщик:

— Я долго плакал, когда узнал, что Петя Захаров погиб. Сначала не поверил.

Накануне мы отправили «вертушку» с сухпаями и боеприпасами на Малый Харсеной, туда должен был выходить весь батальон, «коробочки» уже подтянулись. Я туда улетел накануне вечером, ночевал там. Сначала в вертушку сели Елена Ивановна Чиж и комбат, но машина оказалась перегружена — они вылезли. Полетел я туда вечерним рейсом, со мной были контрактник Кузя и Женя Подопригоров. Сидим, никакой стрельбы не было, ещё конину ели. Петя сказал Елене Ивановне: «Мне отдохнуть бы надо, помыться, и вернусь назад». Палатку поставили, переночевали, холодновато было. Я улетел, а на следующее утро мне сообщили: «Петя Захаров погиб!». — «Не может быть!».

Петя для меня был как младший брат. Он ко мне относился, как к старшему брату. По своей культуре и воспитанию он был, как офицер царской армии. Таких сейчас редко встретишь.

Рассказывали, что его убил снайпер. Старшего лейтенанта Теплякова тоже ранили в этот момент.

С нами в это время был и начальник разведки 58-й армии полковник Тупик, он к нам вечером приходил. Помню, что осталось ощущение: можно было и не ходить нашим туда, куда приказал идти Тупик. Мы как-то чувствовали, что он своих разведчиков из Северокавказского военного округа, жалел, а наших — нет.

Елена Чиж, начальник медслужбы батальона:

— Гибель Петра Захарова — это было неожиданно, непонятно. Он был очень хороший, дотошный в службе парень. Крепкий, боевой пацан.

После этого боя на собрании офицеров обсуждали замполита 1-й роты. Это был случайный человек в батальоне, присланный недавно на пополнение. Он был с Захаровым, но отсиживался за дорогой, не вступая в бой, а мог ему помочь. Доля вины, что Захаров погиб, на нём: струсил пойти ему помочь. Спрашивали его: «А почему ты сидел?». — «Вы понимаете, я пригодился бы потом…» — «Ты мог помочь, и этого бы не случилось». Офицеры сказали, что ему не место среди нас, и он скоро уехал.

Александр Ступишин, старшина 1-й разведывательной роты, старший прапорщик:

— Это был наш замполит, бывший мент, не кадровый офицер. Его выгнали с треском.

После гибели Петра Захарова меня вызвал комбат, штатку (штатное расписание роты — авт.) вручил прямо перед строем роты: «Давай командуй! А эти — пусть как хотят». Он имел в виду двоих последних офицеров роты — капитанов Шапошникова и Федотова. Я сел на пенёк тутовника, ребята стоят строем, и говорю: «Ну, мужики, как жить будем?» — «Нормально», — говорят.

Капитан Тритяк уехал в отпуск после Нового года. А ведь офицеры на тот момент в роте были. Два капитана — Шапошников и Федотов. Непонятно было: то один из них замполит роты, то другой. Задачи ставили мне, когда Петя погиб. Шапошников ходил с урной, голоса за президента собирал, а майора получил и — уехал. Федотов — квасил в палатке, его и бойцы-то матом посылали… Им бойцы даже в палатку дымы подкладывали, чтобы вышли, а то пьяные лежат.

Из письма отца Петра Захарова, Валентина Ивановича:

«Говорят, что с прошествием времени боль проходит. Нет, это, наверное, теперь до самой смерти будет с нами…

Петруша рос очень любознательным ребёнком. В 4 года его старший брат Сергей, который учился в 1-м классе, научил читать и когда Петя пошёл в школу, он уже вовсю читал и писал. В школе был увлечён математикой и физикой, отлично знал историю. В последних классах школы стал увлекаться изотерическими проблемами. Увлёкся учением Порфирия Иванова. Увлекался спортом, особенно гирями и гимнастикой.

Его никогда не надо было что-то заставлять, он всегда знал, что нужно делать. Мы с ним с детства занимались строительством. Он умел абсолютно всё — хоть сруб срубить, хоть сено косить. Всё, что нужно знать мужику, он всё умел.