Читаем Разум и природа полностью

Здесь дело происходит таким образом, что статичное, неизменное состояние, существующее, как предполагается, во внешнем мире совершенно независимо от того, ощущаем ли мы его или нет, становится причиной события, ступенчатой функции, резкого изменения в отношении между моим пальцем и поверхностью доски. Мой палец спокойно движется по неизменной поверхности, пока не натыкается на край белой точки. Именно в этот момент времени появляется разрыв, ступенька; и вскоре после этого появляется обратная ступенька, когда мой палец оставляет эту точку за собой.

Этот пример, типичный для любого сенсорного опыта, показывает, как наша сенсорная система – и, несомненно, сенсорные системы всех других существ (может быть, даже растений?) и разумные системы, стоящие за органами чувств (т.е. те части разумных систем, которые расположены внутри этих существ) – могут оперировать лишь с теми событиями, которые можно было бы назвать  изменениями.

Неизменность невоспринимаема, пока мы не начинаем двигаться относительно нее.

В случае зрения, правда, мы думаем, что мы можем видеть неизменное. То, что мы видим, выглядит как неподвижная, ничем не выделенная доска, а не только очертания точки. Но истина заключается в том, что глазами мы все время делаем то же самое, что я делал пальцем. Глазное яблоко постоянно дрожит, это явление называется micronystagmus. Глазное яблоко вибрирует, пробегая несколько секунд угла, и заставляет тем самым оптический образ на сетчатке двигаться относительно палочек и колбочек, которые являются чувствительными окончаниями. Чувствительные окончания таким образом постоянно воспринимают события, соответствующие контурам видимого мира. Мы  проводим различия; то есть, мы их извлекаем. Различия, которые мы не провели,  не являются различиями. Они навсегда теряются вместе со звуком падающего дерева, которого не слышал епископ Беркли.[Этот епископ говорил, что «реально» лишь то, что мы воспринимаем, и что если дерево упало так, что этого никто не слышал, то оно не произвело шума. Я бы сказал, что скрытые различия, т.е. такие, которые по какой-либо причине не приводят к различению, не являются информацией, и что «части», «целое», «деревья» и «звуки» как таковые существуют только в кавычках. Это мы отличаем «дерево» от «воздуха» и «земли», «целое» от «части» и т.д. Но не забывайте, что «дерево» само живое и, следовательно, само способно воспринимать информацию определенного рода. Оно тоже может отличать «мокрое» от «сухого». В этой книге я много раз использовал кавычки, чтобы напомнить читателю эти истины. Строго говоря, каждое слово в этой книге должно стоять в кавычках: «cogito» «ergo» «sum».] Они – часть «телесного» в смысле Вильяма Блейка: «Никто не знает его Обители: оно в Заблуждении, и его Существование есть Обман».[Каталог за 1810 год. В другом месте Блейк говорит «Мудрые люди видят контуры, и поэтому они их проводят». Слово проводят он здесь употребляет в ином смысле, чем когда мы говорим, что мы «проводим» различия, но он приходит к аналогичным выводам. Эттнив показал, что информация (т.е., воспринимаемая разница или отличие) непременно сосредоточена на контурах. См. Frederick Attneave, Applications of Information Theory to Psychology, New York: Holt, Rinehart and Winston, 1959 – (Фредерик Эттнив, «Применения теории информации к психологии»).]

Как известно, очень трудно заметить постепенное изменение, потому что, наряду с нашей высокой чувствительностью к резким изменениям, имеется также явление аккомодации. В организме вырабатывается привычка. Чтобы отличить медленное изменение от (невоспринимаемой) неизменности, нам нужна информация иного рода; нам нужны часы.

Дело становится еще хуже, когда мы пытаемся оценить  тенденции явлений, для которых типично изменение. Например, погода постоянно меняется – с каждым часом, с каждым днем, с каждой неделей. Но меняется ли она от года к году? Некоторые года более дождливые, а некоторые более жаркие, но имеется ли тенденция в этих постоянных зигзагах? Только статистическое исследование, за периоды, превышающие длительность человеческой памяти, может дать ответ на этот вопрос. В таких случаях нам требуется информация о  классах годов.

Подобным же образом нам трудно заметить изменения в наших общественных делах, в окружающей нас экологии, и т.д. Многие ли замечают, как чудовищно уменьшается число бабочек в наших садах? Или птиц? Эти вещи претерпевают радикальные перемены, но мы привыкаем к новому положению дел прежде, чем наши чувства могут сказать нам, что это нечто новое.

Финты боксера, делающего вид, будто он хочет ударить левой рукой, и не ударяющего, обманывают нас, создавая представление, что его левая рука не нанесет удара, пока это в самом деле не происходит, вызывая у нас неприятное удивление.