Над Айоной разгорался холодный солнечный рассвет. Свежий ветер разогнал тучи, столь часто нависавшие над Калидоном. Красный свет исчез с неба, ни следа не оставив после себя. Кое-где внутри города и на просторах долины полыхало не до конца потушенное пламя пожаров: в основном очаги огня сосредоточились вокруг трупа павшего дракона. Его драгоценная чешуя поблекла, а раскинувшиеся по земле крылья напоминали два спущенных черных паруса.

Отряд темурийцев в очередной раз прочесывал поле боя и оказывал помощь выжившим солдатам каждой армии: кейсанцам, айбалийцам, бессмертным. И галлийцам тоже – тем, кто был слишком серьезно ранен, чтобы пуститься в бегство вместе с остальным легионом Эриды. Те из них, кому повезло, бродили сейчас среди гор. Они сбежали прежде, чем на армию Галланда обрушилась полная мощь императора Темуриджена и его великолепного Бессчетного войска.

Корэйн прислонилась к парапету городской стены и подставила лицо ветру, позволив ему пронзить ее тело до самых костей. Она до сих пор не верила своим глазам: темурийская армия, словно черно-коричневое море, заполнила всю долину. Она оказалась так многочисленна, что ее размеры просто невозможно было принять. Корэйн даже не представляла, сколько кораблей понадобилось, чтобы переправить всех этих воинов через Долгое море. И как ее матери удалось справиться с такой гигантской армадой.

В воздухе развевалось множество флагов. Знамена Айоны, Кейсы и Айбала по-прежнему трепетали на ветру. К ним присоединилось черное крыло на медном фоне – символ Темуриджена. Зеленый с серебряным. Пурпурный. Сине-золотой. Бронзовый. Здесь были флаги со всех уголков мира, в том числе и из очень отдаленных стран. Из королевств смертных и поселений Древних.

«Все они отозвались на зов. Все они увидели опасность, которая грозила нам и всему миру. И пришли на помощь».

Несмотря на все смерти и потери, которые ей пришлось пережить, Корэйн находила в этой мысли утешение.

«В конце концов, мы встретили эту угрозу, объединившись друг с другом, а не порознь».

<p>Эпилог</p><p>Когда все закончилось</p>

Чарли стоял на эшафоте не в первый раз – и даже не второй. Но ему по-прежнему не нравилось ощущать на шее жесткую веревочную петлю. Она натирала его нежную кожу, вызывая неприятный зуд.

Он окинул взглядом небольшую толпу, собравшуюся перед возвышением. В основном там стояли бесхитростные крестьяне, которые узнали о войне только через несколько месяцев после ее окончания. За исполнением казни наблюдало всего двое стражников. Они едва ли считали Чарли серьезной угрозой – для них он был лишь полноватым и низким беглецом, осужденным за скучные преступления и наконец-то представшим перед законом. По крайней мере, на площади было тепло. Весна, недавно подошедшая к концу, заставила весь мир цвести пышными красками, как будто пыталась отпраздновать окончание долгой, кровавой зимы. Теперь же наступил черед лета, который окутал Вард золотистой дымкой.

На эшафоте не было палача в черном капюшоне. Чарли должен был казнить беззубый мужчина, который охотно брался за любые доступные подработки. В конце концов, кто угодно мог выбить ведро из-под ног осужденного на смерть человека.

Стоило ему приблизиться, Чарли приготовился к худшему. Сколько бы раз ему ни доводилось стоять на эшафоте, он всегда размышлял, какая из казней станет для него последней.

В следующее мгновение веревка оборвалась, перерезанная идеально пущенной стрелой. Толпа изумленно вскрикнула, а Чарли спрыгнул с бочки, оставив беззубого мужчину позади. Он добрался до края возвышения как раз в тот момент, когда мимо проскакал всадник. Только сейчас стражники вышли из ступора и попытались схватить его, но Чарли уже забрался в седло и обхватил руками талию сидевшего впереди Гариона.

Они смеялись всю дорогу до Мадрентийских холмов.

Им не понадобилось много времени, чтобы найти лагерь Сигиллы. Силуэт широкоплечей темурийки отчетливо выделялся на фоне деревьев.

– Я уже начала беспокоиться, что что-то пошло не так, – с улыбкой произнесла она. – Не так-то просто попасть в цель, будучи одноглазым.

Гарион лукаво подмигнул ей. Хотя после битвы при Айоне минуло несколько месяцев, его второй глаз еще не исцелился до конца. На нем остались шрамы, и пока что его нельзя было держать открытым.

– Я старался изо всех сил, – сказал он, соскользнув с лошади.

Чарли тоже спешился. Он гордился представлением, которое ему удалось устроить. «Я потихоньку набираюсь опыта в этом деле», – подумал он.

– Сколько нам удалось заработать? – нетерпеливо спросил он.

– Меньше, чем я надеялась, – ответила Сигилла и, наклонившись к земле, вытащила из своих вещей мешочек, в котором бряцали монеты. – Награда за твою голову снизилась. Неужели в Варде приключились какие-то более серьезные неприятности, чем твои махинации?

Нахмурившись, Чарли взглянул на содержимое мешочка и тут же определил содержавшуюся в нем сумму.

– Что ж, видимо, мне пора снова взяться за работу.

* * *