Читаем Разрушающийся мир полностью

Перед тем как Джамал оставил их за несколько миль, он показал карты внешних защитных сооружений и рельефа Убежища, которые удалось собрать Патриотам. Не осталось ни одного неохраняемого участка. Нарушение пятимильного радиуса в любом месте, кроме главной дороги к входу, означало смерть. По словам Джамала, за последние несколько месяцев более дюжины Патриотов были убиты беспилотниками, минами или захвачены солдатами Убежища для допросов и пыток, после чего их больше никто не видел.

В двух милях к северо-западу проходила вспомогательная подъездная дорога. Ею пользовались подрядчики, поставщики и солдаты Убежища, но им предписывалось «стрелять первыми и не задавать вопросов». Сайлас не ошибся. Другого пути сюда не было. Разве что на танке и с армией. И даже в этом случае Убежище, похоже, хорошо подготовилось к обороне.

Жуткий страх сковал Амелию. Она помнила предупреждения Патриотов. Однако цеплялась за слабую надежду, что им удастся пробраться незамеченными, она сможет найти ученых и Коалиция никогда не узнает о ее истинной личности. Все это оказалось несбыточной мечтой, принятием желаемого за действительное, глупостью, которую она не могла себе позволить.

Амелия расправила плечи.

— Вперед. Не сходите с дороги. Как будто кто-то из ее спутников нуждался в подобном напоминании.

Они спустились с холма, миновав несколько кратеров в земле, таких больших, что в них мог бы поместиться грузовик. Кто-то пытался напасть на Убежище. Ничем хорошим это для них не закончилось.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Мика, пока они шли.

— Настолько хорошо, насколько это вообще возможно. — По крайней мере, это правда. У нее не было мигрени или даже головной боли с момента последнего приступа, когда они спасались от пожара в торговом центре в Атланте. Две недели назад? Три? Так легко было потерять счет времени, ведь каждый день казался вечностью, и все могло кардинально измениться в одно мгновение.

Очередной приступ мог начаться в любой момент. В безопасности она никогда не была.

Мика старался ее не трогать. Он вообще никогда не прикасался к ней без спроса. Но Мика все равно был рядом, настолько близко, что Амелия чувствовала его плечо и тепло, исходящее от его тела. Он был здесь. Он никуда не собирался уходить.

Она приветливо ему улыбнулась.

— Что?

— Спасибо, что пошел со мной, хотя я знаю, как сильно ты переживаешь за Габриэля.

— Конечно. — Он прикусил внутреннюю сторону щеки. — Мы ведь должны доверять ему, правда?

— У нас нет выбора. — Дрожь пробежала по ее телу, когда она вспомнила их последнюю встречу, поцелуй. — Габриэль изменился. Я верю в это.

— Я тоже, — согласился Мика.

— Тогда мы ему доверяем.

Сайлас позади них фыркнул.

— Удачи вам в этом.

— Можешь не стараться, Сайлас, — отозвалась Амелия.

Не обращая внимания на насмешку Сайласа, Мика повернулся к ней.

— Как думаешь, каким будет Убежище?

— Не знаю. — В душе Амелии сплелись в узел страх, надежда, ужас и решимость, не поддающиеся объяснению. Что, если охранники не пустят их внутрь, кем бы она ни назвалась? Что, если ее отец сейчас там, за плазменными стенами? Что, если Коалиция бросит ее в тюрьму или будет пытать?

Но больше всего страшила мысль, что если в ее крови нет спасительных антител? Тогда вирус «Гидры» постепенно уничтожит остатки мира. Те, у кого есть иммунитет, будут продолжать убивать друг друга, сражаясь за крохи умирающей цивилизации. Эта мысль разрывала ей сердце.

— А вдруг все это напрасно? — прошептала она.

— Нет, — убежденно сказал Мика. — Я верю, Амелия. Все совершается по какой-то причине, с какой-то целью. То, что мы здесь делаем, что делаешь ты, — это важно. В этом есть смысл.

Без надежды, не имея будущего, оставалось только выживать. Но одного выживания мало. Мика научил ее этому. Амелия потрогала свой браслет-шарм под курткой.

— Скажи что-нибудь приятное.

Он задумался на мгновение.

— В этом мире есть добро, и за него стоит бороться.

— Кто это сказал? — Она всегда знала, если Мика что-то цитировал.

— Толкиен. «Властелин колец».

Конечно. Его любимая книга. Амелия внимательно посмотрела на Мику.

— Так вот что мы делаем? Боремся?

— Не знаю. Надеюсь, что нет. Но я готов, если придется, если это будет необходимо.

Она пнула попавшийся под ногу камень. Зимний воздух внезапно стал холоднее. Она была благодарна Мике за его твердую силу рядом с ней. Глубоко вздохнув, она с дрожью спросила.

— Хватит ли нам сил? Смогу ли я?

— Хватит, — заверил ее Мика. — И ты справишься.

Сайлас закатил глаза.

— От вас двоих меня реально тошнит. Я когда-нибудь говорил об этом?

В словах брата не было настоящего укора, как и жестокости в его ухмылке. Он также нервничал и напрягался, как и они. Амелия мрачно улыбнулась.

— Раз или два.

После смерти Джерико и их ночи в камере Поджигателей Сайлас стал чуть более сдержанным, впервые за много лет откровенно поговорив с Амелией. Он все еще был Сайласом, но, возможно, не таким язвительным, возможно, его броня стала менее прочной.

Они преодолели еще один небольшой холм. Плазменная стена грозно преградила им путь.

— Стоять! — выкрикнул кто-то. — Руки вверх!