Двигая детские стульчики к столу, ставлю их так, чтобы они были на достаточном расстоянии. Есть у мальчишек привычка, проверять тарелки друг друга.

– Троим?.. – уточняет она, – Почему троим, Варь?

Я достаю посуду из шкафа и бокал для нее. Затем принимаюсь кромсать запеканку в форме на порционные куски.

– Мы со Станисом разводимся.

– Что?!

После ее возгласа в кухне повисает тишина. Тяжелая и давящая, но мне, несмотря на это, становится легче. Будто даже кожа дышать стала.

– Что значит, разводитесь, Варя?! Почему?!

Наполнив тарелки с изображением мультяшных героев, я ставлю их на столики и, вскинув взгляд, смотрю в глаза Арины.

– Я давно хочу развода. Я сделала ошибку, выйдя тогда за него.

– Но ты же любила его…

– Думала, что любила, – поправляю, мягко улыбаясь, – И… дети не его, Ариш…

Рухнув на стул, подруга зажимает рот ладонью и, часто моргая, пялится на меня громадными глазами. В них все ее догадки и осознание.

Мое лицо ошпаривает стыдом.

– Денежко, – вышептывает одними губами.

– Да.

Она смотрит на направлению гостиной, в которой они играют, а потом снова на меня.

– Они на него похожи. Я сразу это заметила. И не только я, Варя.

– Кто еще?

– Дай попить, пожалуйста, – просит она.

Я наливаю воды в стакан и протягиваю ей. Сделав несколько глотков, Арина вытирает губы ладонью и рассказывает:

– Помнишь, когда им исполнился годик, ты прислала мне фото с дня рождения?

– Да.

– Тина попросила показать, и я показала. Прости…

– И?.. Что она сказала?

– Сказала, что они ей кое-кого напоминают, – говорит Арина торопливо, – Что точно не твоего мужа. Я тогда списала ее слова на банальную зависть. А на следующий день мне написала Аля, просила отправить ей это фото.

– И ты отправила?! – восклицаю я, – Зачем, Арина?!

– Нет! Нет, конечно!.. Я ей отказала, сказав, что ты будешь против!

Конечно, я буду против! Тина, Аля и мои дети существуют в разных вселенных! Я не хочу, чтобы они даже видели их!

<p>Глава 25</p>

Алексей

Я не в первый раз в детской поликлинике. Порой приходилось помогать сестре, когда она водила племянника на приемы. Помню примерно, как тут все работает, и не представляю, что делала бы Варя, приедь она сюда одна с двумя пацанами. Когда раздеваешь одного, а второй уже несется по коридору, куда глаза глядят.

– Иди сюда, – говорю Ромке, когда Варька расстегивает и снимает куртку с Арсения.

Делаю то же самой, стягиваю шапку и ерошу непослушные волосы.

– Сейчас покажемся доктору и поедем домой, хорошо? – готовит их, усиленно улыбаясь.

Те оба кивают, но я-то знаю, что это до тех пор, пока к ним не полезли руки чужой тетки.

– Арс не любит врачей, – шепчет Варька, поднимаясь на ноги, – Может закричать.

– Пусть кричит.

Кивнув, она стреляет в меня глазами, а я не успеваю выставить щит. Пронзает насквозь.

Резь в груди быстро заполняет ее тупой болью и рождает всполохи ярости в крови, напоминая, что она не та, о ком я должен думать. Она хлопнула дверью, я закрыл ее на засов. Возвращаться к тому, что было, нет никакого желания.

Вместе поднимаемся на второй этаж и идем к кабинету с нужным номером. В моей руке маленькая ладошка Ромки. Позади, тихо переговариваясь, шагаю Арсений и его мать.

Заходим в кабинет вчетвером. Пока медсестра заполняет карты, Елена Андреевна, врач с тридцатилетним стажем, начинает осматривать детей. Сначала Арс, который, едва ему поднимают майку, начинает испуганно хныкать.

– Это же не больно, сынок, – шепчет ему Варя.

Роман, крутя головой, увлеченно рассматривает разрисованные стены. Сидя на стуле, я держу его за руку, но все мое внимание приковано к Арсению. Как только стетоскоп прикасается к его груди, он начинает орать во все горло.

– Тшш… Тетя послушает и все, – нервничает Варя и, бросив на меня какой-то затравленный взгляд, обеими руками прижимает ребенка к себе.

Меня окатывает волной раздражения. Не на сына, который голосит на всю клинику, а на Варьку, которая уже который раз ведет себя так, словно боится, что я разочаруюсь в собственных детях. Откуда это?! Я что, повод давал?..

– Ну-ка, посиди, – говорю Ромке, усадив его на стоящую рядом кушетку, и опускаюсь на корточки перед Арсением, – Тебе страшно?

– Да!.. – рыдает в голос.

– Он сейчас успокоится, да, Арсюш?..

– А знаешь, что я придумал? – взяв за руку, произношу заговорщическим тоном.

Сын продолжает плакать, но в блестящих глазах тут же вспыхивает интерес.

– Давай, сначала доктор послушает меня? Потом Романа, а затем тебя.

Быстро закивав, он шустро слезает с колен матери и самостоятельно опускает майку. Варя встает со стула, а я занимаю ее место.

– Смотри, Арсень, – тихо зовет его, когда я поднимаю рубашку.

Елена Андреевна ошалело на меня глазеет и, кажется, не сразу понимает, что от нее требуется. Пялится на мою грудь и тянется к нем стетоскопом.

Пацаны, замерев, наблюдают за тем, как она слушает меня. Я подмигиваю обоим и случайно напарываюсь на Варькин взгляд. В нем самый настоящий шок. Мне хватаем миллисекунды этого контакта, и я его разрываю.

Педиатр, войдя в роль слушает меня спереди и сзади, а потом к ней, на ходу поднимая свою одежду, бежит Ромка.