Я знаю, как это сложно. Мальчишки подрастают и становятся все более любознательными и непоседливыми. В Лондоне у нас была приходящая няня, тут тоже. Сейчас по мере возможностей мне помогает мама. Справляться самой мне придется научиться.

– У них была няня?

– Да…

– Сможешь здесь найти? – продолжает внимательно смотреть на меня.

– У нас и здесь была.

– Свяжись с ней. Квартира, если ты настроена жить отдельно, есть. Думаю, через неделю в ней закончат делать ремонт.

– Какая квартира? Чья?.. – реагирую сразу.

– Моя. Двухкомнатная. Отделочные работы в ней подходят к концу. Скажешь, какая мебель будет нужна.

– Нет.

– Нет? – уточняет, показательно заломив бровь.

– Нет, Леш!.. В твоей квартире я жить не буду. У меня есть деньги на аренду.

– Почему не будешь?

Стеснение в груди и спазм в горле бросают краску в мое лицо. Щеки начинают гореть.

– Потому что я не собираюсь от тебя зависеть, ясно!.. Больше ни от кого!.. Хватит!

– При чем тут ты, Варя? В этой квартире будут жить мои дети, – он не повышает тона, но проскальзывающие до этого металлические нотки в его голосе становятся стальными, – Хочешь, чтобы я судился с тобой за право содержать своих детей? Я его отсужу!

– Я не хочу зависеть от тебя!.. – выкрикиваю несдержанно, – Я в состоянии сама позаботиться о них!

– Это твои проблемы. Твои личные загоны, к которым я не имею никакого отношения. Дети не будут скитаться по съемным квартирам.

<p>Глава 18</p>

Варя

– Мам, как мальчишки? Поели?.. – спрашиваю, держа телефон максимально близко к уху, потому что оживленная дорога, вдоль которой я шагаю по тротуару глушит все звуки, идущие из динамика.

– Поели, с дедом играют. Арсений выдрал ему клок волос.

– Что?! – ахаю испуганно, – Серьезно?

– Да, шучу я, – смеется мама, – Так, три волосинки. От него не убудет. Как квартира? Посмотрела?

Я встречалась с риэлтором по поводу той двушки на третьем этаже. Она оказалась не такой прекрасной, как расписывала агент. Заманчивая цена объяснилась тем, что в ней необходимо делать косметический ремонт.

– Да, посмотрела. Дома расскажу.

Мама не знает, что Лешка настаивает на нашем переезде в свою квартиру, потому что я сама еще не согласилась. Нужно ему мое согласие или нет – это другой вопрос, но я до ужаса боюсь, освободившись из одной клетки, очутиться в другой. Пусть даже мне не придется фальшиво улыбаться и притворяться, но снова от кого-то зависеть страшит до холода в конечностях.

Скинув вызов, я убираю телефон в карман и там же прячу руки. Весна не торопится порадовать теплом, но яркое солнце и голубое небо, в отличие от серой хмурости Лондона, греют душу и запускают трепет в сердце.

Боже мой!.. Не хочу больше никаких заграниц, никакой светской жизни и богемы! Здесь, в родном городе, даже воздух пахнет иначе и дышится по-другому. Я хочу видеть, как зеленеют парки и цветет черемуха, и да, потом чесаться от тополиного пуха!

Я хочу носить кеды и джинсы, трикотажные футболки и сарафаны. Я хочу улыбаться, когда хорошее настроение, а не когда нужно.

Я больше не хочу проживать чужую жизнь. В моей хаос, она, как локомотив, несется вперед, и я пока только соображаю, как управлять ею, но она моя!.. Пускай неправильная, полная ошибок, но моя! Я хочу научиться быть счастливой в ней!..

За размышлениями я очень скоро оказываюсь во дворе моего дома. Однако зайти в подъезд не успеваю. Телефонный звонок застигает, когда до него остается всего несколько метров.

– Юля?.. Привет!

– Привет, – вздыхает тяжело, и я тут же напрягаюсь.

– Что-то случилось?

– Тебе Станис звонил?

– Нет. А что? – останавливаюсь под козырьком подъезда, – Ты с ним говорила?

– Я с Мари говорила. Только что.

– И?..

– Выслушала тонну претензий в наш с тобой адрес, – говорит тетка недовольным голосом, – Она сказала, что ваш развод может навредить его карьере.

– Боже…

Вредить Станису и его семье мне хотелось бы меньше всего. Но я ведь не раз спрашивала его, так ли важно дипломату быть примерным семьянином. Он ответил, что это отживший свое анахронизм, стереотип.

– Мне кажется, он сейчас перебесится и приедет мириться, Варька.

– Не думаю.

– Мари говорит, он потенциальный член следующей дипмиссии в Лондон…

– Нет, – отрезаю сходу.

– Что, нет?..

– Я не буду в этом участвовать, Юля!

– В чем участвовать? Тебя ведь никто не заставляет снова ехать в Лондон, – восклицает она со смехом, – Просто отложите развод на полгода и все!

– Нет. Мы с Алексеем сделали тест днк. Дети его. Никаких полгода он ждать не будет.

– А что он сделает? Подаст в суд?.. Судебные тяжбы длятся годами, Варя. А судебные тяжбы с Бжезинскими…

– Я не знаю, что он сделает, – перебиваю грубовато, – Но я тоже не хочу идти на уступки. Я хочу развода!

Юля замолкает. Я тоже.

У меня горит внутри, но жжение это приятное. Я испытываю изощренное удовольствие всякий раз, когда даю отпор. Будто легкие раскрываются, напитывая кровь кислородом, пьяня.

– Варя… Ты сошла с ума.

– Нет. Я сошла с ума, когда вышла замуж, все бросила и поехала в Лондон.

Юля тихо выругивается, но трубку не бросает.

– Ты нашла квартиру?