Читаем Разочарованные полностью

С приходом Эрика в школе начали разгораться страсти. Едва он показывался в глубине коридора в своей зеленой куртке Schott NYC, оттеняющей цвет его глаз, как все взоры обращались на него. Девочки, зардевшись, шушукались и хихикали – их влюбленные сердца начинали биться чаще, время для них замедлялось. В этом парне была взрывоопасная смесь самоуверенности, доброжелательности и остроумия, перед которой никто не мог устоять, даже взрослые. Учительница рисования, и та становилась краснее своей гуаши, когда Эрик поднимал руку, чтобы задать вопрос. Он обладал совершенно магической притягательностью, девочки не могли оторвать от него глаз – это как достанешь с полки пакетик чипсов, чтобы взять одну-две штучки, но опомнишься, только когда съешь все до последней. Машинально. Они были полностью в его власти, стоило ему небрежно протянуть кому-нибудь руку, как счастливица лишалась чувств, точно муха под воздействием эфира. Каждая из нас, будь то пятиклассница или выпускница, хотела стать той, кто заставит его забыть о других, избранницей, девушкой, которую он безумно полюбит и увезет на белом коне в закат, чтобы, как в сказке, «жили они долго и счастливо и умерли в один день». Эрик никого из девочек не выделял и особых знаков внимания никому не оказывал. Но мы ничего не могли с собой поделать – его присутствие порождало ярое соперничество, это было выше наших сил. Все мы имеем право мечтать. Все мы в глубине души надеемся найти свою Любовь – Любовь с большой буквы. И не было ничьей вины, что разбивались сердца, забрасывалась учеба, рушилась дружба, – все приносилось на алтарь великой любви, о которой мы с детства знали по сказкам, историям Барби-принцессы и по женским журналам.

Поначалу в жизни Сары были только школа и Анжелика, со сводными братьями она общалась мало. Дома Эрик мог иногда потрепать ее по голове или сделать комплимент, как он поступал со всеми встречающимися ему девочками. Он ей казался милым, она же для него оставалась ребенком. Пересекаясь с ней в школе, он будто ее не замечал. Может, и в самом деле не видел. А Сара не пыталась привлекать к себе его внимание. Тихая и скромная, она была из тех девочек, чье имя переспрашивают всякий раз, когда с ними заговаривают, а они вежливо отвечают, стараясь не поставить в неловкое положение собеседника.

Бенжамен, в отличие от старшего брата, был замкнутым мальчиком. То ли от застенчивости, то ли из высокомерия – не понять. Так или иначе, он ни с кем почти не разговаривал, в том числе с отчимом и даже с собственной матерью. Исключением был лишь старший брат, которого он безоговорочно обожал. Когда Эрика не было дома, Бенжамен, как правило, запирался в комнате и слушал музыку, играл на гитаре или в видеоигры, целью которых было уничтожить максимальное количество «врагов» на скорость.

Услышав, как хлопнула входная дверь, Фанни достала из холодильника бутылку белого бургундского, наполнила два бокала и поставила их на кухонный стол. Через минуту вошел улыбающийся Эстебан с пакетом суши.

– Все хорошо, любовь моя? – спросил он, целуя Фанни в шею.

Она прижалась к нему и на какое-то мгновение закрыла глаза. Впервые за этот паршивый день мышцы ее спины расслабились.

– Молчишь. А когда ты молчишь, это не предвещает ничего хорошего, – сказал Эстебан, поглаживая ее по голове.

– Мари-Клер умерла.

– Мари-Клер? Ты хочешь сказать…

– Моя мать.

– Мне очень жаль… – прошептал Эстебан, крепче прижимая ее к себе. – Как ты?

Фанни высвободилась из его объятий. В подобных обстоятельствах нежность Эстебана вызывала у нее желание уткнуться ему в плечо и выплакаться, а она ненавидела проявлять слабость.

– Тоскливо на душе, мы не были близки, но все же она моя мать.

– Тебе Анжелика сообщила?

– Да. У меня и телефона-то ее не было, видимо, она сменила номер, с тех пор как… Представляешь, я даже не знаю, как мама умерла.

Фанни взяла бокал и одним глотком отпила половину его содержимого. Эстебан достал тарелки и вытащил из бумажного пакета коробки с суши. Он протянул Фанни скрепленные вместе палочки, она резким движением разделила их и принялась поглощать импровизированный ужин.

– Хочешь, поедем на похороны?

– Нет. Вернее, я хочу поехать туда одна. В любом случае мне, похоже, придется съездить в Бувиль по работе.

Фанни вкратце пересказала свой ужасный день и разговор с Катрин. Эстебан внимательно слушал.

– А она не так уж и неправа. Тогда вся Франция интересовалась историей Сары Леруа. А для тебя это прекрасная возможность показать себя. Оскара оставим на попечение моих родителей, ведь я уеду в ежегодный презентационный тур по своим американским клиентам.

– Черт, совсем об этом забыла.

У Эстебана была фирма по импорту-экспорту испанских товаров, и дела шли хорошо. Он смог привлечь значительные инвестиции и теперь пытался расширить свой международный бизнес.

– Я с удовольствием предложил бы тебе поехать со мной, но это Соединенные Штаты.