– Гм-м. Припоминаю теперь, что лорд Ампили прослышал где-то, будто Распнексом зовут нового Смотрителя Севера.

Акопуло кивнул.

– Я ожидал чего-нибудь в этом духе. Ило хотел попросить его подтвердить информацию, но вовремя удержался – это было бы дипломатически бестактно.

– А теперь мой вопрос! Дварфы с эльфами – все равно что кошки с собаками. Как так вышло, что Чародей Лит’риэйн согласился принять дварфа на Белом троне?

– Остался в меньшинстве, надо полагать.

– Но ведь он был достаточно смел, чтобы бросить драконов на легионы вопреки мнению двух остальных! Так отчего бы он позволил им выставить против него дварфа?

– Ба! Он согласился на Распнекса в уплату за драконов, разумеется. Очевидно, Распнекс как раз и был той ценой, которую эльфу пришлось уплатить, чтоб остальные позволили ему выгнать вас из Илрэйна! – Тонкие губы Акопуло искривились в некое подобие улыбки. – Дешево ему это далось, не считаешь? – Наставник испарился из дверного проема.

Сомнения Ило, однако, не были разрешены. Никто не может знать наверняка… С тяжким вздохом он опустил кисточку на пергамент.

…И на третьем же слове поставил жирную кляксу! Промокнув чернила, Ило отложил пергамент в сторону и потянулся за новым листом.

Стук в дверь прервал его вздохи. Подняв голову, на сей раз Ило обнаружил в дверях юного посыльного, нервно стиснувшего мешок со свежей почтой.

– Чего встал, тащи его сюда! – прикрикнул Ило. – Отсюда я не смогу прочитать ни письмишка.

Посыльный вихрем пронесся через большую комнату.

– Извини, – пробормотал Ило, вспомнив, что Шанди никогда не выходит из себя, не важно, каким бы усталым и забитым работой ни был. – Открой и вытащи оттуда самые важные послания.

Сияя от неожиданно оказанной чести, мальчишка вспорол мешок своим коротким мечом. Вывалив его содержимое на пол, он встал на колени и занялся разбором почты. Одно за другим письма начали появляться в аккуратной стопочке на краю стола, и в конце концов посыльный поднялся с колен:

– Но тут еще целая куча, сигнифер.

– Вот и хорошо, Хьюил, – сказал Ило, радуясь, что вспомнил имя мальчугана. – Благодарю. На сегодня все, можешь идти.

Тот салютовал и чинно промаршировал к дверям.

Если поразмыслить хорошенько, Хьюил был не младше Ило – просто сегодня сигнифер чувствовал себя столетним старцем, вот в чем дело.

Ага! Сверхсрочно! Наметанный глаз Ило различил в числе других личную печать принцессы Эшиалы. Схватив конверт, он поспешил к боковой двери.

Кабинет проконсула когда-то был маленьким залом для танцев. Не теряя времени, Ило промаршировал по редкой красоты мозаичному полу прямо к столу в центре, где Шанди о чем-то разговаривал с гражданскими сановниками. Посмотрел на Ило, нахмурился, но затем углядел печать и радостно улыбнулся. Пробормотав извинения посетителям, вскрыл конверт.

Ило почти дошел до своей двери, когда позади раздался радостный вопль, и, не веря своим ушам, сигнифер развернулся. Как? Шанди Хладнокровный? Шанди Невозмутимый?

– Ило! Ты только взгляни! – Шанди Хладнокровный несся навстречу своему сигниферу, помахивая письмом и совсем позабыв про гражданских сановников. Добежав, он сунул драгоценную бумагу под нос Ило.

– Меня отзывают! – с жаром шепнул Шанди. – Понимаешь? Она пишет, что старый негодяй отзывает меня в Хаб! Как только мой заместитель… Вот оно, здесь, Ило! Наконец-то! – И он так ударил сигнифера по плечу, что тот чуть не потерял равновесия.

Ило еще не видел принца таким возбужденным.

– Поздравляю, господин… Э… в таком случае то письмо его величеству…

– Какое письмо? – Шанди наспех дочитывал послание жены и даже не оторвал от него глаз.

– Ваше письмо к императору, требующее… Я имел в виду, просящее…

– Ах, это? Сожги его, ради всех Богов! Мы возвращаемся в Хаб, Ило! – Шанди светился торжеством.

… Новости едва проникали в мозги Ило, которые совсем заволоклись туманом. Хаб! Наконец-то! Вот здорово!

– Моя жена! – вздохнул Шанди. – Я когда-нибудь упоминал о том, что она – самая прекрасная девушка на свете?

– Кажется, ты действительно говорил что-то подобное, господин. – «Миллион раз», – подумал Ило.

В Хабе пруд пруди хорошеньких девушек. Шанди получит свою единственную, а все остальные попадут в распоряжение Ило.

7

Ничего хорошего из разговора не выйдет; это Гэт знал наверняка. Ему было, правда, не совсем понятно, откуда берется знание, но откуда бы оно ни бралось, он был уверен точно: разговор пойдет серьезный. Забавно, что «просто так» ничего не бывает – он сам виноват, что бы там ни случилось.

Гэт не мог припомнить ничего такого, что дало бы отцу повод сердиться – разве что патока, которую они с Кейди размазали по сиденьям кухонной уборной. Так то ведь было уже два года назад, и о той проделке все давным-давно позабыли! Впрочем, Гэта до сих пор иногда мучили угрызения совести.

Комната тонула в полумраке, но по стенам все же скакали тени – ее освещала лишь лампа в руке отца да красные уголья в очаге. Здесь было холодно да вдобавок еще и пахло дымом.

Гэт подошел и опустился в кресло матери, пока отец ставил лампу на высокую каминную полку и ворошил угли.