Именно иллюзия приобщения к «приобщенным» делает секты, заигрывающие с мистической «наукой о кабале», особенно привлекательными для людей, страдающих от житейских неудач и душевных недугов и кризисов. Это легко понять — им так хочется из страдальцев и парий «перейти в высшую лигу», заучив «древо сфирот» и арамейские термины. Магия — убежище тех, кто не в состоянии справиться с жизненными задачами, с собственными душевными проблемами, оставаясь на почве реальности.

Не всегда речь идет о неудачниках, порой и очень сильный человек в минуту кризиса хватается за соломинку магии. Кроме того, среди тех, кто идет за «озаренными», мы часто находим человеческий тип, знакомый совсем из другой сферы жизни, — игрок. Порой у него нет уже ни семьи, ни денег, но он уверен: карта ляжет, как надо, барабан лотереи совершит оборот — и жизнь изменится магическим образом.

Переходя в «приобщенные», многие пересекают не только границу между реальным и иллюзорным, но и рубеж, отделяющий жизнь по законам от вседозволенности. Нормой для сектанта-мистика является глубокая уверенность в своей свободе от законов, заповедей, правил. Ход рассуждений примерно таков: законы писаны для темных масс, для них они даже необходимы; мы же, избранные, знаем прямую дорогу, духовную. Это верно для играющих в кабалу в той же мере, как и для сайентологов и прочих.

Всем занимающимся кабалой по «новым научным методикам» следует помнить: человек, читающий книги в жанре научной фантастики, ученым не становится.

Учиться, учиться и еще раз учиться

Нельзя объять необъятное, поэтому остановимся лишь на еще одном, последнем из поднятых в этой статье вопросе. Он может показаться техническим, но касается самой сути. Тора, как Устная, так и Письменная, неотделима от языка, на котором она дарована. Перевод может служить, да и то не всегда, подспорьем для поверхностного знакомства. Чтение переводов и даже их усердное изучение никогда не приведет к сколько-нибудь серьезному пониманию. Это относится к переводу любого сакрального текста, но к кабале более чем к любому другому: ведь все ее рассуждения построены на тонкостях и нюансах языка, вплоть до формы букв и их сочетаний. Многие, если не все, идеи кабалы в переводе просто теряют смысл. Это может прозвучать странно: неужели, чтобы познакомиться всерьез, например, с русской культурой, достаточно читать переводы, а для знакомства с еврейством надо выучить язык? Во-первых, фундаментальное изучение любой культуры, русской в том числе, требует знания ее языка. Во-вторых, в отношении сакральных текстов это требование становится категорическим. Не случайно нюансы перевода становились поводом для войн и возникновения новых религий. В-третьих, и это, возможно, главное, — для серьезного изучения еврейской традиции потребны такие интеллектуальные усилия, что изучение одного-двух языков на этом пути не составит и пяти процентов от общего необходимого труда.

Может ли закабалить Кабала?

Адин Штейнзальц: Прежде всего, необходимо отметить, что игра слов в русском заголовке интервью на иврите теряется: слово «кабала» никак не ассоциируется со словом «неволя». В русский язык это второе значение пришло, вероятно, не из иврита, а из арабского: «кабал» — пудать.

Должен сказать, что я с удовольствием прочел лаконичные и точные замечания протоирея Борисова и согласен, пожалуй, со всем, что он пишет. Этим можно было бы и ограничиться, но если сказанного недостаточно, я готов ответить на ваши вопросы.

Как известно, Россию традиционно называют православной страной, хотя и другим религиозным учениям в ней отводится место. Но в последние несколько лет российское пространство стали завоевывать кабалистические школы. С чем, на ваш взгляд, это связано?