Леонардо подкараулил ублюдка у выхода из ресторана, когда тот, опираясь на плечи двух шлюх, спускался по широкой лестнице. Хмельной от обильных возлияний, отяжелевший от жратвы, он отпускал сальные шуточки в адрес своих спутниц, предвкушая, похоже, сладкую ночь на десерт в их обществе.

Леонардо, укрывшись в тени густого платана, терпеливо ждал, когда Коротконогий повернется к нему затылком. Как только свет фонарей выхватил широкую проплешину под макушкой, бывший боксер хладнокровно нажал на спусковой крючок. Коротконогий дернулся и повалился ничком на тротуар.

На следующий день Монтиссори без слов выложил двадцать кусков, а еще через неделю снова предложил подобную работу.

Позже, когда убийство стало для Леонардо Томмазо таким же обычным делом, как некогда выступление на ринге, а гонорары за выполненную работу уже составляли шестизначные цифры, он признался себе, что тот выстрел в Коротконогого был для него самым трудным, и ему долго не давал покоя визг обезумевших от ужаса женщин.

Для всех остальных Леонардо Томмазо оставался личным телохранителем Монтиссори, и только немногие знали об истинном назначении бывшего боксера. Он всегда был там, где требовался «нокаутирующий удар», и постоянно держал в боевой готовности тяжелый «магнум» и снайперскую винтовку, как некогда боксерские перчатки.

С возрастом Леонардо стал осознавать, что быть киллером – не самый безопасный вид деятельности и менее рискованно было бы работать докером или хотя бы шарить по карманам где-нибудь на вокзалах или в аэропорту. Со временем он хотел бросить опасное ремесло и дожидался лишь случая, чтобы, получив гонорар за выгодный заказ, уехать куда-нибудь во Флориду, где можно, позабыв прошлую жизнь, открыть небольшой боксерский клуб или автосервис по ремонту легковых автомобилей.

К осуществлению своей мечты Леонардо Томмазо сумел приблизиться только теперь, когда дон Монтиссори впервые пригласил его в свой загородный дом.

Альберто Монтиссори не стал томить ожиданиями преданного человека. Он радушно улыбнулся и сразу перешел к делу.

– Дорогой Леонардо, у меня к тебе просьба, только не знаю, как ты к ней отнесешься.

– Я весь в вашей власти, дон Монтиссори.

– Ну-ну, мне этого совсем не нужно, – расхохотался дон. – Вполне достаточно и того, что ты аккуратно выполняешь некоторые мои поручения. Ты один из тех людей, на которых я всегда могу положиться.

Монтиссори слегка обнял Леонардо за плечи. Это получилось у него почти по-отечески.

– Я очень рад, дон Монтиссори, что вы так высоко оцениваете мой скромный вклад в дело семьи.

Альберто Монтиссори осторожно отстранил Леонардо, а потом сказал:

– Я бы хотел, чтобы ты выполнил одно непростое задание.

– Слушаю, дон Монтиссори.

– Но сначала я бы хотел спросить, доволен ли ты своей работой?

Леонардо знал, что Монтиссори никогда не спрашивает о чем-либо просто из обыкновенного любопытства, и если он интересуется здоровьем, так только для того, чтобы отнять его. Сейчас босс желал знать, как ему служится, и от ответа могла зависеть не только карьера, но, возможно, и сама жизнь.

Леонардо Томмазо мог бы ответить, что он далеко не мальчишка, чтобы вскакивать по первому звонку дона и мчаться в соседний штат для наказания оступившегося. А что до его гонораров за каждую акцию, то обыкновенные карманники в сравнении с ним порой выглядят настоящими богачами.

Однако он справился с нахлынувшим раздражением – выражение лица оставалось невозмутимым и бесстрастным.

– Дон Монтиссори, если бы не ваша забота, что бы было со мной? Вы мне дали работу, защиту, приблизили к себе. Я свой человек в клане. Всем, что имею сейчас, я обязан вам. – Голос у Леонардо прозвучал твердо, ни на секунду не позволяя усомниться в искренности произнесенных слов.

– Я всегда ценил тебя, Леонардо, – сказал Монтиссори и отхлебнул из бокала. – Побольше бы таких людей, как ты. – Выдержав паузу, он как бы невзначай спросил: – Дорогой Леонардо, а ты вспоминаешь Россию?

Леонардо Томмазо ожидал любого вопроса, но только не такого. Все, что было связано с Россией, вызывало у него чувство смятения. Дело в том, что Леонардо Томмазо, один из самых авторитетных бойцов всесильного клана Монтиссори, был русским.

Глава 40

О своем детстве Леонид Шестернев, он же Леонардо Томмазо, никому не рассказывал. И если говорят, что каждый мужчина хранит в душе образ матери, то он был бы рад навсегда забыть свою мать.

Жизнь полна случайностей. И все, что угодно, могло оказаться в его жизни случайным, кроме одного – в четырнадцать лет цепь случайных событий резко изменила его судьбу. У русского мальчика Лени Шестернева началась новая жизнь.