– Даже не сомневаюсь в этом, – убежденно ответил Трубач. – Стреляный не глуп, он прекрасно осознает, что своим отказом подписал себе смертный приговор. Это его единственное средство, чтобы как-то повлиять на ситуацию. Тем более что он ничем не рискует. Стреляному достаточно отдать приказ, как его дюжие молодцы перережут нам глотки. После того, что случится, ворам будет о чем подумать.

Трубач с Ангелом посмотрели на безучастного Варяга. Ангел поднял бокал и торжественно объявил:

– И все же давайте выпьем! Не будем только о грустном.

Ангел не изменил себе и в этот раз – в броском пиджаке из красного бостона, с черной бабочкой на белоснежной рубашке, с бокалом в руке, он напоминал конферансье. Казалось, он вот-вот объявит о выходе известного артиста. Варяг, взглянув на Ангела, улыбнулся и тоже поднял бокал:

– А пожалуй, ты прав, Ангел. Давайте выпьем. Мы поиграли со Стреляным «в понятие». Он тоже сейчас играет с нами в ту же игру, хотя он – отменный беспредельщик. И я уверен, что свою партию он захочет исполнить до конца. Слышите, до конца! Он может не почитать воровские законы, но хотя бы внешне представителей схода обязан уважать. Иначе его не поймут даже свои. А это значит, что мы еще поживем… во всяком случае, до завтра. – Варяг снова задумался и вдруг переспросил: – В какое время он снимает с нас завтра охрану?

– В полдень, так что у нас осталось в запасе ровно двенадцать часов. – Трубач взглянул на свой «Ролекс».

– А не кажется ли вам, братцы, что настоящий сюрприз нас ожидает завтра после двенадцати?

– Что ты имеешь в виду, Варяг? – спросил Трубач.

– Я никак не могу отделаться от ощущения, что так просто мы отсюда не уедем. Порой я даже чувствую за спиной его дыхание.

Разговор приобретал тяжелый характер. Трубач молча курил. Ангел раз за разом щелкал зажигалкой.

После минутного размышления Варяг спокойно поинтересовался:

– Что с тобой, Ангел? Ты нервничаешь? Это на тебя не похоже.

Ангел убрал зажигалку.

– Да, Стреляный не прост. Ты знаешь, я верю твоему чутью, Варяг. Ты меня не раз удивлял достоверностью своих предчувствий. Возможно, и сейчас что-то готовится. Вот бы знать? А что ты думаешь сам об этом, с какой стороны нам может грозить опасность?

– До тех пор пока мы как бы находимся под охраной Стреляного, думаю, нам ничего не грозит. Если с нами что-то случится сейчас, то это наверняка нанесет урон его авторитету. А вот именно этого он допустить не захочет! Опасность нам будет угрожать с той самой минуты, как только он отзовет от нас свою «пехоту». По договоренности, его бойцы должны сопровождать нас до Колпина? Верно?

– Верно.

– Вот там нам и следует ждать гостей. Я уверен в этом. – Варяг резко поднялся, взглянул на часы. – Нужно сделать еще кое-какие дела, да и отдохнуть не мешает. А теперь давайте разойдемся, я хочу спать.

– Как скажешь, Варяг, – пожал плечами Трубач. – Вы идите, а я, пожалуй, еще посижу в ресторане. Пока меня охраняют, я могу немного отдохнуть и пофлиртовать с девочками. Стреляный лично давал рекомендации. Эй, Гришаня! – позвал Трубач директора ресторана и стал с ним договариваться об интиме.

Ангел взял со стола начатую бутылку французского вина и решил, что, пока не одолеет в гостиничном номере остаток, спать не ляжет.

Выходя из ресторана, Варяг опустил руку в карман и отключил микропередатчик. У подъезда гостиницы стояли две неприметные машины, в одной из которых неотлучно находился Сивый, внимательно следивший по радиоприемнику за ходом состоявшейся встречи. Вместе с Сивым в машинах были еще восемь вооруженных людей, готовых в любую минуту ворваться в ресторан и завязать серьезный бой.

Глава 33

За последние пять лет Сержант несколько погрузнел. Теперь он напоминал конторского служащего, просиживающего за столом по двенадцать часов кряду. Всматриваясь в плотную фигуру Юрьева, можно было принять его и за примерного семьянина, который каждое воскресенье проводит в окружении своих детей.

Лицо его было благообразным и даже миловидным, какое бывает у людей, вполне довольных своим существованием. Такие люди не воздвигают воздушных замков, а живут сегодняшним днем.

Однако эта иллюзия исчезала мгновенно, стоило только Сержанту произнести первое слово. Милый дядюшка тотчас превращался в сурового, знающего себе цену господина. Совсем иначе воспринимался и его внешний облик – он сразу же начинал напоминать заслуженного спецназовца, за плечами которого не одна сотня сложных кровавых операций. Поразительный контраст между внешним обликом и жестким, не признающим никаких компромиссов характером всегда ощущали все, кто находился рядом, и предпочитали не становиться поперек дороги, по которой уверенно шел Сержант. От всего его облика веяло скрытой угрозой.

Более двух лет Сержант готовился к встрече с Варягом.