Читаем Разбитый глаз (ЛП) полностью

  «И еда», - ответила она. Больше всего она ненавидела еду, густые сливки, сладко пахнущую капусту и постоянный запах лука, который был повсюду. И хлеб. Все говорили, что слава Москвы - это хлеб, но она ненавидела его. Он был темным и грубым, и в нем было слишком много ароматов.

  Нет, они не были коммунистами. Они не были дураками или дураками. Но для мира требовались всевозможные союзы, временами неприятные. «В конце концов, - сказал ей однажды Билл, - никто не считает, что союз Рузвельта со Сталиным был оправдан во время Второй мировой войны. Это вопрос приоритетов. Собираются ли русские атаковать нас? Собираются ли они вторгнуться в Нью-Джерси? Нет. Но всегда есть шанс случайной войны, и это то, что мы должны преодолеть ».

  Они были посвящены миру.

  И со временем они обнаружили, что дополнительные деньги, доставленные Courier, тоже пригодились. Дело не в том, чтобы работать за деньги - они бы сделали это зря, - но деньги не были нежелательными.

  Было также чувство опасности, и это их привлекало. Как будто они были невидимыми. Они шли через ритм будничных дней, они делали свою работу, они заводили дружеские отношения в офисе, у них были друзья по ночам, чтобы поделиться своим последним фильмом, взятым напрокат, у них были обычные каникулы в обычных местах, они возвращались домой, чтобы Огайо хотя бы раз в год, чтобы увидеть друзей и родственников, оставшихся позади - но при этом они знали, кем они были на самом деле, и чувство постоянной двойной жизни добавляло тонкости в унылую сторону их существования.

  «Это как быть шпионом», - сказала однажды Мардж.

  «Но это так, - засмеялся Билл. Ей нравилось, как он временами заставлял ее чувствовать себя такой девичьей. Он называл ее «маленькой девочкой» в моменты нежности, и она чувствовала бы себя так же, как когда ей было девятнадцать, когда она только что встретила его и впервые полюбила его.

  "Нет. Я не имею в виду работу в R-секции. Я имею в виду… что мы делаем. Как будто мы путешествуем через чужую страну или что-то в этом роде. На секретном задании.

  «Это является заграницей. Не та страна, о которой мы думали, когда были детьми, дорогая.

  И они снова говорили о ее брате, Бобби, который был парализован во Вьетнаме, и они рассказывали о детях, застреленных охраной штата Кент, когда они были еще детьми, и о том, как они были радикализованы, а затем завербованы в движение, и, наконец, как они приняли пожизненное посвящение работе во имя мира.

  Мысли захлестнули ее память, когда часть ее мозга сосредоточилась на скучной работе.

  «А теперь следующий шаг», - сказала она вслух и посмотрела на листок бумаги в своей руке. Это был новый код доступа, который она получила от миссис Нойманн, код, позволяющий выявить источник дезинформации. Все в Тинкертое было дважды защищено, чтобы никто не мог случайно проникнуть в банк памяти извне; но в Tinkertoy, как и во все компьютеры, можно было легко проникнуть изнутри.

  Это был собственный код миссис Нойманн, который имел наивысший приоритет для доступа к компьютеру на всех уровнях.

  Она набрала: «TE 9678/11 / LL2918 / C ROMEX 4».

  На экране вспыхнула последняя цифра, а затем экран погас.

  Она подождала немного.

  Она коснулась клавиши «Ответить».

  Она ждала.

  Экран оставался пустым. Даже курсор, отмечавший живую часть экрана, исчез с экрана.

  Говоря языком компьютеров, Тинкертой упал.

  Мардж встала с консоли, подошла к выключателю, включила свет, вернулась к терминалу и уставилась на него.

  Она обошла машину и посмотрела на провода, идущие от нее. Затем она вошла в следующую комнату.

  Терминал в соседней комнате был включен. В конце концов, Тинкертой не упал; система все еще работала. Но что-то нарушило то, над чем работала Мардж Эндрюс.

  Впервые она почувствовала дрожь от страха.

  Она взяла блокнот, отнесла его к действующему терминалу, быстро села и начала вводить тот же код в машину:

  «TE 9678/11 / LL2918 / C ROMEX 4.»

  Компьютер проглотил информацию, когда она нажала «Enter». А потом так же внезапно выключился. Курсор исчез с экрана.

  Она быстро встала, подошла к телефону и набрала номер в Фэрфаксе. Не было времени на осторожность. Телефон звонил и звонил, и, наконец, она услышала голос Билла.

  «Она дала нам неправильный код. Tinkertoy выключился ».

  "Вы можете выйти?"

  "Я не знаю. Мне страшно, Билл.

  "Просто оставить. Теперь. Быстро. Просто уходи ».

  Она бросила трубку, схватила сумочку и двинулась по коридору в центральный коридор той части здания, в которой находилась R-секция.

  Ее каблуки стучали по полу. На ней было летнее платье, белое шелковистое платье, увядшее от дневной жары. Волосы у нее были не так аккуратно уложены, как в то утро.

  Она открыла двери центрального коридора и увидела двух охранников с оружием наготове и начальника службы безопасности.

  Она подошла к ним.

  "Привет Джон." Она знала, что начальник службы безопасности работал допоздна с миссис Нойманн.

  "Г-жа. Эндрюс. Компьютер отключил аварийный сигнал ».

  «Я не слышал…»