Читаем Разбитые острова полностью

Платформа, на которую они опустились, представляла собой площадку в несколько сотен футов длиной и почти столько же шириной; по ее краю тянулась узорчатая зеленая балюстрада. Площадка, изготовленная из того же зеленоватого камня, похожего на мрамор, была так велика, что на нее могли приземлиться еще по крайней мере пять драконов и высадить привезенных ими солдат. Бринд присел, чтобы оценить материал, и увидел, что в него повсюду вдавлены драгоценные камни. За балюстрадой простирался сплошной облачный пейзаж, точно они вдруг очутились в ином мире. Обернувшись, он уперся взглядом в отвесную стену, состоявшую, казалось, из сплошных архитектурных излишеств. И сразу понял, почему Артемизия сравнивала это сооружение с собором. Исполинские колонны скрывались в облаках. Массивные причудливые горгульи восседали по углам длинных балконов, заполненных людьми в синих и красных одеждах, которые стояли и смотрели на новоприбывших. Недалеко от них распахнулись три сводчатые двери – такие высокие, что в каждую из них легко прошел бы целый дракон, даже если бы он встал на задние лапы. Наверху было холодно, вокруг стонал ветер, однако на платформе, где они стояли, ничего этого не чувствовалось: казалось, она была защищена от стихий, хотя никакие специальные приспособления на глаза не попадались.

Еще раз обернувшись, Бринд увидел Артемизию, которая шла к ним в полном боевом облачении, рукояти мечей торчали у нее из-за плеч.

– Добро пожаловать, командующий! – громко крикнула она. – Ваше прибытие – честь для нас. Вы на Эккполисе, нашем флагманском корабле.

– Какой он большой, – только и смог выговорить он.

– Да, это правда. Вы на одной из десяти площадок… как вы их называете, гавани? Или бухты?

– Посадочная площадка звучит более осмысленно по-джамурски.

Она кивнула:

– Значит, посадочная площадка. Есть еще девять, а эта, десятая, самая маленькая.

– Но что она собой представляет?

– Здесь обитают все те, кто особенно важен для нашей цивилизации. Однако пойдемте внутрь, не надо разговаривать на улице. Веди своих солдат.

– Сначала я покажу тебе кое-что. – И Бринд подвел Артемизию к ближайшему дракону, где они поднялись по трапу в транспортную клетку. Там Бринд показал ей свое новое оружие – Скорбных Ос.

Артемизия была поражена, что, вообще-то, случалось с ней нечасто. Бринд объяснил, что ночные гвардейцы воспользуются ими вместо лошадей, и обсудил с ней преимущества, которые даст им такой способ передвижения.

– Теперь узкие пространства нам не помеха – мы можем действовать на разной высоте, да и выигрыш в скорости существенный. Вряд ли они так же хороши при перемещении на дальние расстояния, как лошади, но во всем остальном, думаю, дадут им фору.

Артемизия задумчиво кивала.

– Да, это кстати, это очень кстати, – сказала она. – Возможно, мы даже изменим наши планы. Поговорим об этом внутри. Нам надо многое уточнить перед началом сражения. Эти… Скорбные Осы, – она произнесла название медленно, точно стараясь запечатлеть его в памяти навеки, – помогут нам, когда настанет пора войти в святая святых нашего противника.

И они снова спустились на платформу, откуда строем, как один отряд, вошли внутрь Эккполиса.

Внутри Эккполиса ощущение того, что они находятся в воздухе, пропало совершенно. Больше всего Бринда поразила в нем не странность, а именно нормальность того, что он увидел. Конечно, самим своим существованием и функциями он был обязан неведомым землянам технологиям, однако во всем, что касалось планировки и внутреннего убранства, Эккполис мало чем отличался от крупных зданий на любом из островов архипелага.

Ночные гвардейцы, пройдя в сопровождении Артемизии через главные ворота, оказались на просторной улице, сплошь застроенной подобиями многоквартирных домов. Кругом царил полумрак – источниками света служили лишь редкие факелы на стенах да узкая щель наверху.

Стены зданий были сложены из разных материалов, в том числе камня, похожего на гранит, но с иной, более замысловатой текстурой; мерцающие в сумерках простыни белых стен простирались впереди них, поверхность тут и там украшали утопленные в ней крупные кирпичи с орнаментом из драгоценных камней. На стенах то и дело попадались витиеватые надписи на непонятном языке, но, судя по тому, что на них повторялись знакомые символы, виденные Бриндом в лагере, он решил, что это имена либо родов, либо семей.

Люди разного возраста свешивались с балконов, стараясь рассмотреть ночных гвардейцев, проходивших мимо их жилищ. Дальше они увидели прилавки, только продавали на них не еду и другие предметы первой необходимости, а продукты утонченного ремесла: драгоценности, украшения и прочее. Между рядами, переходя от одного изукрашенного навеса к другому, бродили покупатели, но яркая энергия земных иренов не была свойственна этому месту; лица людей носили преимущественно мрачное выражение, никто не торговался, не бранился, да и деньги почти не переходили из рук в руки.

– Какими здесь все кажутся усталыми, – заметила сержант Тиенди.