Читаем Разбитые дома полностью

Они всё твердят, что собираются сделать его доступным для публичного поиска, но я бы не стал слишком уж на это надеяться. Полицейский вполне может его обыскать, если ему удастся убедить своего непосредственного руководителя добиться предоставления доступа к OCU через их терминалы. Это нелегко, когда непосредственный руководитель смутно представляет себе, что такое базы данных, поиск в интернете и вообще само понятие «непосредственного руководителя». Я получил доступ сразу после Нового года и теперь стал проверять новых поступивших по утрам. «Что угодно, лишь бы не работать», – вынес вердикт Лесли, и Найтингел одарил меня тем же многострадальным взглядом, которым он смотрит, когда я случайно взрываю огнетушители, засыпаю во время его разговора или не могу спрягать латинские глаголы.

Представьте себе, как я был рад, когда одним холодным, тёмным утром, через две недели после поездки в Суиндон, я обнаружил свою первую находку. Я всегда начинаю с редких книг и чуть не пропустил её, потому что она была на немецком: « Uber Die Grundlagen Dass Die Praxis Der Magie Zugrunde Leigen» («Об основах, которые, вероятно, лежат в справочнике по магии»). На фронтисписе была фотография книги, где автором был указан Рейнхард Маллер, изданной в 1799 году в Веймаре. Я поискал Маллера в картотеке обычной библиотеки, но ничего не нашёл.

Я записал номер дела, распечатал описание и показал его Найтингейлу тем же утром во время практики. Он перевёл название как « Об основах, лежащих в основе практики магии».

«Покрасуйся», — сказал я.

«Думаю, вам лучше это спрятать», — сказал он. «И постарайтесь отследить, откуда оно взялось».

«Это как-то связано с Эттерсбергом?» — спросил я.

«Господи, нет», — сказал он. «Не всё немецкое связано с нацистами».

«Это перевод «Principia Artis Magicae»?» — спросил я.

«Я не могу сказать, не взглянув».

«Я займусь искусством и антиквариатом», — сказал я.

«Позже», — сказал Найтингел. «После тренировки».

Отдел искусств и антиквариата, который в остальной части полиции Метрополитен определённо не называют отделом искусств и ремёсел, иногда находит настолько ценные предметы, что даже хранилище улик в самом сердце Нового Скотланд-Ярда не обеспечивает достаточной безопасности. Для таких предметов они арендуют помещение в аукционном доме «Кристи», где смеются над грабителями, дергают за нос международных похитителей произведений искусства и применяют одни из самых серьёзных и, по слухам, незаконных мер безопасности в мире. Именно поэтому следующим утром я оказался на Кинг-стрит в Сент-Джеймсском районе, где даже ужасный ледяной дождь не мог смыть запах денег.

То же самое можно сказать и о пачке зажигательных бомб в апреле 1941 года, когда она уничтожила все, кроме фасада дома 8 по Кинг-стрит, где с 1823 года располагался лондонский аукционный дом Christie's. В 1950-х годах здание было перестроено, и поэтому фойе оказалось разочаровывающе бесформенным и с низким потолком, хотя и с дорогим кондиционером и мраморным полом.

«Фолли» не генерирует гигабайты бумажной работы, как остальная часть столичной полиции, но то, что мы производим, как правило, слишком эзотерично, чтобы отдать на аутсорсинг IT-компании в Инвернессе. Вместо этого у нас есть один пожилой парень в подвале в Оксфорде, хотя, надо признать, подвал находится под Бодлианской библиотекой, и он — доктор философии и член Королевского общества.

Я нашёл профессора Гарольда Постмартина, доктора философии, члена Королевского совета по богословию, склонившегося над книгой в комнате для просмотра наверху. Как я узнал позже, комната была задумана как намеренно нейтральная и не отвлекала от того, что вы должны были смотреть: бежевый ковёр, белые стены и стулья из алюминия и чёрного холста в стиле «Баухаус». Постмартин изучал свой труд на простой кафедре. Он был в белых перчатках и переворачивал страницы пластиковой лопаточкой.

«Питер, — сказал он, когда я вошёл. — На этот раз ты превзошёл самого себя. Действительно превзошёл самого себя».

«Это кошерно?» — спросил я.

«Должен сказать, что да», — сказал Постмартин. «Настоящий немецкий гримуар. Я не видел ни одного с 1991 года».

«Я подумал, что это может быть копия «Начал».

Постмартин взглянул на меня поверх очков для чтения и ухмыльнулся. «Она, конечно, основана на ньютоновских принципах, но я думаю, что это больше, чем просто копия. Мой немецкий немного подзабыл, но, думаю, я прав, когда говорю, что она выглядит так, будто её издали в Белой библиотеке в Кёльне».

Мой немецкий хуже латыни, но даже я думал, что смогу это перевести.

«Белая библиотека?» — спросил я.

«Также известный как Bibliotheca Alba и центр немецкой магической практики до 1798 года, когда французы, владевшие в то время этой частью Германии, закрыли университет».

«Значит, французы не любили магию?»

«Вряд ли», — сказал Постмартин. «Они закрыли все университеты. Это был один из печальных побочных эффектов Французской революции».