Читаем Раз Кощей, два Кощей полностью

Слишком много Кощеев.

Глава 1

А причина всему – бабкины сказки. Если бы в детстве Ферапонт не наслушался бы разных сказок от своей бабки, по слухам, большой мастерицы сказки сказывать, да лапшу по ушам развешивать, так и не верил бы потом в разные небылицы, не придумывал бы и сам разных несуразиц и не встревал бы в разные темные истории. И самое главное, не затаскивал бы в эти истории меня, беззастенчиво пользуясь нашими с ним приятельскими отношениями, и моим вечным неистребимым любопытством, совмещенным с исключительной доверчивостью.

Значит, сидел я на бревнышке как-то днем возле тихой и мелкой речушки с поэтичным названием Тараканиха и размышлял о странностях природной стихии. Спокойно так сидел, сох на солнце и даже не ругался ни разу на эту самую стихию. Хотя имел на это полное право. Право было, а настроения ругаться не было. За речкой все никак не мог успокоиться потревоженный стихией лес, время от времени с шумом падали на землю обломанные сучья деревьев. Прямо передо мной вдоль размытого бережка, заваленного всяким мусором, бежал мутный поток стремительно мелеющей Тараканихи.

Всего лишь пару часов назад на том самом месте, где я сидел, высились целые хоромы. Ну может и не хоромы, но уж точно терем. Хотя может быть и не терем. В общем, баня здесь стояла. Да какая баня! Песня, а не баня, звонкая, пахучая, с мыльной, парилкой и предбанником, где стоял специальный тесаный стол для освежающих напитков, а по стенам висели пучки специальных душистых трав годных для запаривания что в чай, что в парную. Да что говорить. Не было еще в наших краях таких справных бань, недаром заезжий купец Штрюхель давал за нее с правом самовывоза аж пятьсот рублев на ассигнации, что было конечно чистым оскорблением. Получивши решительный отказ, он в сердцах наговорил много разных слов, за что и был притоплен в реке Тараканихе. И лишь мелкость речушки спасла его от тяжких последствий. Так он с мокрой мордой и отбыл восвояси. Но все это уже как два часа ушло в прошлое. А два часа назад в разгар веселого солнечного дня с запада наползла на голубое небо темная мрачная туча, поднялся ветер и посыпались крупные капли дождя. Я как раз решил воспользоваться солнечной погодой и занялся хозяйственными делами. Вытащил из избы для проветривания постельное барахло, разложил его на солнышке, а тут сверху пошла мокрость. Только я успел затащить постели в избушку, как ветер завыл на немыслимой ноте, порыв ветра смел со стола посуду и пришлось бежать под дождь, ловя разлетевшиеся миски. Миски я поймал, да только, как взглянув вниз, в сторону речки так и застыл под секущим дождем. Вдоль реки Тараканихи двигался смерч. С треском выкорчевывались кусты черемухи, закручивались в спираль гибкие ивы и ворох содранных листьев кружился в воздухе. Смерч поравнялся с баней и внезапно вильнул в ее сторону. В середине смерча почудилось мне чье-то злое ухмыляющееся лицо, смерч загудел огромным рассержанным шмелем, снес крышу с бани и с хохотом полетел дальше. А следом за смерчем по внезапно вспухшей речке пришел огромный водяной вал и, слизнув остов бани, унес в грязной пене тщательно вышкуренные бревна.