Через пять минут техник заглянул в комнату и сообщил, что все готово. Корнеев надел наушники. Разговоры были записаны один за другим, без пауз. Вот начался тот самый: «Лида, я хотел бы с вами поговорить». Слышно, как что-то стукнуло. Будто кто-то поставил на стол стакан. «Я слушаю, Александр Тихонович». Судя по говору, молодая женщина. Что-то жужжит. То ли кондиционер, то ли вентилятор работает. «Вы сделали то, о чем я вас просил?» – «Да, Александр Тихонович». Слышен звук, словно что-то передвигают по полу. «Хорошо, минуточку». Это голос Молотова. Сразу после этих слов – шаги. Сначала тяжелые, мужские, потом уже и женские каблучки застучали. Пауза. И вдруг голос Молотова: «Я в Минфин. Буду после обеда». Щелчок. Неестественный женский голос, по-видимому, из селектора: «Хорошо, Александр Тихонович, я записала». Это уже не Лидин голос, Корнеев готов был поспорить. Он поспешно отмотал пленку назад и еще раз прослушал разговор, у которого явно не хватало окончания.

– Здесь не все, – сказал он с сомнением технику.

– Не может быть! – оскорбился тот.

– Я же вижу – другой разговор начался. А предыдущий просто оборван.

– Следующий разговор начался потому, что разговоры писались без пауз. Особенность записывающей техники – если в разговоре пауза превышает тридцать секунд, запись прерывается, пленка немного отматывается назад. Как только произносится следующее слово – запись пошла. Датчик реагирует на человеческую речь.

– Пленку экономите, – догадался Корнеев.

– Лишнего-то не дают, – подтвердил догадку техник.

– А разговор прошляпили.

– А его не было.

Корнеев прокрутил запись.

– Значит, не говорили больше ничего, – спокойно сказал техник. – Или вышли из кабинета.

– Куда они вышли? – с досадой бросил Корнеев и распахнул папку с надписью: «Приемная Молотова». – Я все записи за третье число просмотрел – Молотов с этой самой Лидой в приемную не выходил.

– А может, он с ней в комнату отдыха удалился?

– В какую комнату отдыха? – нахмурился Корнеев.

– У него за кабинетом есть комнатушка небольшая. Вы разве не смотрели план здания? Там мы «жучка» не заложили.

– Почему? – быстро спросил Корнеев.

– У него там замок стоит хитрый, кодовый. Ребята не справились.

– Так снаружи пишите! – сказал Корнеев с досадой.

– Снаружи невозможно. Окон нет, комната глухая. Попробовали сверху, со второго этажа, сверлиться, сделать закладочку, не получилось, сверло не выдерживает, перекрытие там какое-то особенное.

И тогда Корнеев все понял.

– «Комната отдыха»! – передразнил он техника и невесело засмеялся. – Дурья твоя башка! Да это же у Молотова настоящий «глухарь», комната для переговоров! Защита по третьему классу! Видеосъемка и прослушивание невозможны!

Вот почему в материалах прослушивания не было ничего интересного. Все важное происходило там, в комнате, которую техник назвал «комнатой отдыха». Молотов вызывал к себе сотрудников и уединялся с ними под защиту надежных глухих стен. Недаром оружием и спецсредствами всю жизнь торговал, знает толк в этих вещах. Все дела Молотов выполнял не сам, а через доверенных лиц. Если отследить, кого он вызывал в свой лабиринт и препровождал в «комнату отдыха», можно установить круг лиц, которых надо разрабатывать.

Корнеев просидел над бумагами до глубокой ночи. Результаты поисков не очень-то обнадеживали – в составленном им списке было более двух десятков фамилий. Это много. Даже слишком много. Так наверняка скажет Христич, когда Корнеев придет к нему с планом дальнейших поисков.

Глава 24

– Это очень много, – сказал Христич.

Что Корнеев всегда ценил в своем шефе, так это предсказуемость.

– Двадцать два человека! Ты сошел с ума! Их невозможно отследить!

– Их надо отследить, – сказал Корнеев, сделав особый упор на слово «надо».

– Ты сошел с ума! – повторил полковник. – Двадцать два человека! Если работать с каждым по-настоящему, то это две смены. Двое наших на каждого – получается сорок четыре. Это только «топтунов»! Плюс технические службы. Плюс служба прикрытия. Это невозможно, Вадим! У меня нет столько людей.

– Но ненадолго же! – угрюмо сказал Корнеев. – Если Базылев жив, в чем лично я сомневаюсь, то он обнаружится в первые же дни.

– Я не могу отвлекать столько людей! У меня работа, сроки поджимают! На Базылеве свет клином не сошелся!

Корнеев помрачнел еще больше. Христич дал ему понять, что готовятся новые акции. Он, Корнеев, не в курсе. Задвинули. Это называется – отставка.

Поиски Базылева – его последний шанс. Найдет – тогда простят, быть может. Не получится – конец всему. Так определил для себя Корнеев.

– Насчет этой секретной комнаты ты хорошую мысль подкинул, – подсластил пилюлю Христич. – Но дальше, брат, ты не в ту степь двинул. Так эти дела не делаются.

– А как они делаются? – стал уже дерзить Корнеев.

– Ты предлагаешь распылить силы, – пояснил Христич. – Вот этой шушерой думаешь заниматься, – кивнул на принесенный Корнеевым список. – А на войне знаешь куда в первую очередь целят? В органы управления. Разгромили штаб – и в боевых порядках начнется хаос. Это уже не армия. Ты понял?