Читаем Расстояние полностью

О господи!

Улыбающийся человек с ангельской внешностью, чьей специальностью были пытки, – Терри Канлифф возвращается снова. И все из-за Йоханссона. Он понимает, что должен отказаться от работы, поэтому он здесь. Сейчас Йоханссон слишком подавлен и совсем не в форме, а риски слишком велики. Однако он шатается под тяжестью этого решения. Он знает, что у него есть заказ, который надо выполнить. Отвернуться – значит проявить слабость, верно? На него давят стыд, чувство вины и несостоятельности одновременно.

– Филдинг в курсе?

Йоханссон отворачивается и смотрит на убегающую вниз тропинку.

– Пока нет.

Я глубоко вдыхаю, позволяя холодному воздуху освежить легкие, и добиваюсь просветления в голове. Оно приходит медленно. Вскоре я уже знаю, что надо делать. Вернуть Йоханссона на квартиру на юге Лондона. Поговорить с Филдингом – он будет в ярости, но ничего не поделаешь, ему придется найти другого исполнителя. Человека с ножом… Завтра предстоит избавить Йоханссона от груза судьбы Райана Джексона и постепенно вернуть к собственной жизни, а потом отвести и от нее.

– Хорошо, – говорю я, – мы вытащим тебя.

– Нет. Мне нужно вернуться. – Он поворачивается и добавляет как-то очень легко: – Я должен вытащить ее оттуда.

Господи, теперь ты на ее стороне. Вы сблизились, и теперь ты за нее.

На тропинке появляется пожилая пара и направляется к нам. Они смотрят на нас с любопытством: бродяга и женщина с сумкой.

Возможно, им удается уловить возникшее между нами напряжение. Пара проходит мимо, но через пять шагов женщина оглядывается. Я киваю ей. Все нормально, не волнуйтесь.

Но это вовсе не так.

Перед глазами кадры с камер наблюдения: Йоханссон и Кэтрин Галлахер в мастерской, они разговаривают. Я смотрела на них и радовалась, так ведь? Думала, это хорошо, значит, она ему доверяет, так мы сможем докопаться до истины. Я не понимала, что она затягивала его в свой мир.

Не важно, как близко он подошел к цели, пока существуют другие расстояния, то промерзшее психологическое пространство, позволяющее ему исполнять работу и не просыпаться от крика. Это расстояние сейчас слишком велико. Она заманила его в свои сети.

– Кэтрин знает, что тебя отправили за ней?

– Нет.

– Она сама попросила ее вытащить?

– Нет.

– Но ты сказал ей, что сделаешь это?

– Нет.

Кэтрин умна и честолюбива, она готова на все, чтобы добиться желаемого. Она никогда не была жертвой и не собирается сейчас примерять на себя эту роль.

– Мы даже не знаем, что произошло.

Молчание. Йоханссон сидит и смотрит в пространство остекленевшими глазами. И я понимаю: «Она сказала тебе».

– Его звали Дэниел, – начинает он. – Фамилии она никогда не знала. Моего возраста, может, моложе. Темноволосый. У него были сломаны ноги, множественные раны. Ее наняли лечить его. Держали в комнате, из окна она видела только драконов на воротах. Кэтрин была рядом с ним четыре дня. Полагаю, тогда этого парня пытали.

– Она?

– Не знаю.

– И потом она его убила?

– Да. – Йоханссон опускает глаза. – Он сопротивлялся. Это было кошмаром. Повсюду кровь.

– Она рассказала, почему так поступила?

– Потому что была на это способна.

Я не свожу с него глаз, и он отводит взгляд.

– Она сказала, что ее пациенты, возможно, были другими.

Шесть лет, столько дел, его жертвы никогда не мучились и не страдали, вне зависимости от того, в каком были состоянии и что совершили. Он был способен это гарантировать. Но эта женщина… Не понимаю.

– Зачем? – спрашиваю я. – Зачем ты хочешь ее вытащить?

Йоханссон не отвечает, лишь пожимает плечом.

– Ее преследуют кошмары, – наконец говорит он.

Я не знаю, что сказать. Полагаю, Йоханссон тоже. Он качает головой, словно объяснить это выше его сил, словно он сам себя не понимает.

В мою голову прокрадывается мысль: она ему небезразлична.

– Я должен это сделать, – произносит он и поворачивается ко мне. – Ты все можешь, Карла. Помоги мне ее вытащить.

Они теперь вместе, так? Йоханссон любит ее и готов рискнуть всем ради нее – своей жизнью, репутацией, идеальным послужным списком за последние шесть лет – всем, чтобы вытащить ее. Чтобы подарить ей жизнь.

Он любит ее. Это удар: он любит ее.

Я хочу встать и уйти. Скорее туда, за кладбищенские ворота, где меня ждет «мондео», и потом обратно, в гараж… Но я не могу бросить его здесь. Что он будет делать? Вернется в Программу? Постарается защитить Кэтрин? А тем временем Брайс…

Я не могу этого допустить.

– Хорошо, – говорю я. – Я постараюсь все уладить. – Часть моего мозга продолжает работать, не обращая внимания на то, что я чувствую. Мое состояние похоже на то, которое бывает после ДТП, – удар, и я отхожу в сторону, понимая, что внутри меня что-то надломилось, я все еще под воздействием шока, но могу держаться на ногах и даже ходить. Иногда лучше не думать слишком много. Если я смогу идти дальше, это уже будет хорошо.

– Ты сможешь, Карла?

Правда в том, что я и сама этого не знаю.