– Мне всегда казалось, что гений и безумец – это два главных антипода, они как правая рука и левая, как две головы на теле человечества, обе головы тянутся куда-то наружу, но смотрят в разные стороны. В математике есть понятия плюс бесконечности и минус бесконечности; в некотором смысле, гений – это плюс бесконечность, а безумец или идиот – минус бесконечность. С точки зрения математики и у плюс бесконечности, и у минус бесконечности одна сущность – это бесконечно удаленные точки. Поэтому я часто думаю: возможно, когда-нибудь человечество достигнет такой ступени развития, когда безумцы, как люди выдающиеся, наравне с гениями смогут приносить нам пользу и вершить великие дела. Взять хотя бы шифры: вообразите себе, что было бы, если бы мы создали шифр, следуя по дороге мыслей безумца (то есть по мыслительному бездорожью) – его, конечно, никто не смог бы взломать. На самом деле разработка шифров – это профессия, которая приближает человека к сумасшедшему: чем ближе к безумию, тем ближе к гениальности, и наоборот, чем ты гениальнее, тем больше похож на безумца. Просто поразительно, насколько перекликаются между собой гениальность и сумасшествие. Поэтому я никогда не смотрел на умалишенных свысока: как знать, может быть, в них таится необыкновенный дар, который мы до сих пор не разглядели. Они как тайные горные богатства, которые нам предстоит обнаружить и добывать.

Слова старика будто омыли мою душу, натерли ее до блеска, словно ее глубины были забиты пылью, а его речь бурным потоком смыла пыль, и потускневшая душа вновь засияла. Как хорошо, как радостно! Я слушал, впитывал его рассуждения, упивался ими и почти забыл, что хотел спросить, но тут мой взгляд упал на черные и белые игральные камни на столе, и я вспомнил:

– Но вы-то как пристрастились к вэйци?

Старик откинулся на спинку плетеного стула и сказал весело, посмеиваясь над собой:

– Так ведь и я точно такая же жалкая посредственность.

– Ну уж нет, – возразил я, – вы взломали «Черный шифр», разве можно вас назвать посредственностью?

Взгляд старика вдруг посуровел, тело напряглось, а стул под ним заскрипел, как будто от работы мысли старик вмиг потяжелел. Немного помолчав, старик поднял голову, посмотрел на меня и спросил серьезно:

– Знаете, как я разгадал «Черный шифр»?

Я решительно помотал головой.

– Хотите узнать?

– Конечно.

– Так слушайте: Жун Цзиньчжэнь помог мне взломать «Черный шифр»! – Старик словно взывал к кому-то. – Ох, нет, нет, правильнее будет сказать, что вся заслуга принадлежит Жун Цзиньчжэню, а я пожинаю чужие лавры.

– Жун Цзиньчжэню?.. – изумился я. – Разве он не… заболел?

Я не стал говорить «сошел с ума».

– Да, заболел, обезумел, – сказал старик. – Но вы себе даже не представляете: я раскрыл секрет «Черного шифра» именно благодаря его болезни, благодаря его несчастью.

– Как это?

Я так разволновался, что моя душа грозилась расколоться на части.

– Это длинная история!..

Старик вздохнул, взгляд его стал рассеянным, он погрузился в воспоминания…

6

[Далее со слов Янь Ши]

Не помню, когда именно это произошло, то ли в шестьдесят девятом году, то ли в семидесятом, но точно знаю, что зимой – с Жун Цзиньчжэнем случилась беда. До этого Жун Цзиньчжэнь был главой нашего подразделения, а я его заместителем. Подразделение было большим, в лучшие времена в нем насчитывалось N дешифровщиков, сейчас меньше, намного меньше. До Жун Цзиньчжэня во главе стоял человек по фамилии Чжэн, он и сейчас там, говорят, стал теперь начальником всего отдела. Он личность выдающаяся; ему в голень попала пуля, поэтому он хромает, но это не помешало ему занять место среди лучших представителей человечества. Это он нашел Жун Цзиньчжэня, они оба вышли с математического факультета университета Н. и до конца поддерживали добрые, даже, кажется, дружеские отношения. А еще раньше главой подразделения служил один талантливый выпускник старого Центрального университета, он во время Второй мировой взломал японский шифр высокого уровня, после Освобождения присоединился к 701-му и не раз добивался у нас огромных успехов; увы, «Фиолетовый шифр» довел его до безумия. Благодаря им троим подразделение достигло поразительных результатов. Да-да, поразительных, я ничуть не преувеличиваю – конечно, если бы с Жун Цзиньчжэнем ничего не стряслось, мы бы, уверен, снискали еще большую славу, и надо же, так непредвиденно… да, непредвиденно, все в этой жизни происходит непредвиденно.