Читаем Расшифровка полностью

Я не старался сделать пятую часть похожей на остальные ни по содержанию, ни по манере и настроению повествования, скорее наоборот, сознательно допустил определенные отклонения и перемены. Может показаться, что я бросаю вызов традиционному, привычному роману, но на самом деле я просто покоряюсь Жун Цзиньчжэню и его истории. Что интересно, как только я решил покориться, на душе у меня сразу стало легко и радостно, как будто я что-то преодолел.

Покориться не значит сдаться! Дочитав до конца, вы узнаете, что меня научили этому создатели «Черного шифра». Да, что-то я заболтался. Впрочем, такова вся «Развязка», то об одном заболтаюсь, то о другом, словно, глядя на безумие Жун Цзиньчжэня, я и сам сошел с ума.

Но вернемся к рассказу…

Кое-кто усомнился в правдивости записанной мной истории, и это первое, что подстегнуло меня взяться за последнюю часть.

Когда-то я считал, что не так уж важно, не принципиально, верит ли тебе читатель. Но эта история – совсем другое дело, ведь все это чистейшая правда. Чтобы не исказить ее первоначальный облик, я, можно сказать, шел на риск. Я спокойно мог бы дофантазировать пару-тройку деталей, отойти от фактов в угоду красочности, стройности и удобства изложения. Но меня удерживали твердое намерение и горячее стремление сохранить историю такой, какая она есть. Так что, если вы нашли в ней изъяны, помните, что в этих «недугах» виноват не я, рассказчик, а герои или даже сама жизнь. Так бывает, каждого человека порой одолевает «хворь», и он идет наперекор и логике, и здравому смыслу. Ничего не попишешь.

Еще раз подчеркну: эта история – правдивая, невыдуманная, я записал эхо прошлого, от себя добавив лишь стилистические приемы для украшения текста и некоторые необходимые детали, к примеру, имена, названия мест, а также мелочи вроде «небо было такого-то цвета» и т. д., что вполне понятно (и простительно). Возможно, где-то я слегка промахнулся с точным временем действия; в текст, естественно, не вошло то, с чего до сих пор не снят гриф секретности; порой я мог малость додумать что-то в характере героя. С другой стороны, это было неизбежно: Жун Цзиньчжэнь жил в мире собственного воображения, так, что его было не видно и не слышно, все, что он делал – взламывал шифры, но это была секретная, а значит, незаметная работа. Вот так.

Да, кстати: сложно точно сказать, где именно в уезде М. нашли Жун Цзиньчжэня, у бумажной фабрики или у типографии. И забирал его из уезда не Василий, а первое лицо 701-го, тогдашний директор отдела собственной персоной. В те дни Василий до того переволновался и устал, что слег и не мог никуда ехать. Десять лет назад господина директора не стало; впрочем, говорят, он никогда не рассказывал о тех событиях, как будто любое их упоминание было недостойно по отношению к Жун Цзиньчжэню. По слухам, его до последнего мучили угрызения совести, и даже на смертном одре он отчаянно корил себя за то, что Жун Цзиньчжэнь сошел с ума. Виновен он или нет, судить не мне, только от его укоров меня еще сильнее печалит конец этой истории.

К слову, в тот день вместе с господином директором в уезд М. поехал и его водитель. Говорят, он отлично управлялся с автомобилем, но был неграмотен, не знал ни одного иероглифа, отсюда и возникла путаница с «бумажной фабрикой» и «типографией». Они ведь и правда немного похожи, и тот, кто не умел читать, да и не особо всматривался, вполне мог перепутать одно с другим. Беседуя с водителем, я пытался объяснить ему, что у бумажной фабрики и типографии есть существенные различия, например, у фабрик обычно высокие дымовые трубы, а у типографий их нет; у типографии запах типографской краски, а бумажная фабрика ничем не пахнет, от нее только грязная вода. Но я так и не добился от него четкого и ясного ответа, он все время говорил как-то путано, сбивчиво. Наверное, в этом и есть разница между образованным и необразованным человеком. Необразованному труднее разобраться в том, что верно, что неверно, к тому же прошел уже не один десяток лет, он превратился в дряхлого старика, а чрезмерное увлечение опиумом и алкоголем пугающе повлияли на его память. Он уверенно заявил мне, что дело было в 1967 году, а не в 1969-м. Из-за этой ошибки я перестал доверять всему, что он наговорил. Поэтому, описывая финал истории, я решил не вводить в текст новых персонажей и осознанно допустил эту вольность – попросту заменил начальника отдела Василием.

Это то, что следовало разъяснить.

А еще это самая большая неточность во всей книге.

Иногда я жалею о ней.

Некоторые читатели выразили горячий интерес к тому, что было дальше, как сложилась впоследствии жизнь Жун Цзиньчжэня. Это второе, что вдохновило меня написать «Развязку».

А значит, настало время рассказать вам, откуда я сам узнал обо всей этой истории.

Расскажу с удовольствием.