Наутро первую полосу «Ежедневной газеты г. Б.» занимало объявление о поиске пропавшего без вести – Жун Цзиньчжэня. Объявление гласило:

Жун Цзиньчжэнь, муж., 37 лет, рост 1,65, худощавый, бледный, носит коричневые очки для сильной близорукости, одет в темно-синюю суньятсеновку[46]и светло-серые брюки, в нагрудном кармане импортная ручка, на руке часы марки «Чжуншань», говорит по-китайски и по-английски, любит играть в шахматы, двигается медленно, может быть босым.

Первый день – никаких новостей.

Второй день – никаких новостей.

На третий день объявление вышло уже в «Ежедневной газете провинции Г.», но новостей по-прежнему не было.

Оно и неудивительно, думал Василий – странно было бы ждать весточки от трупа. Он уже не сомневался, что шансы вернуть Жун Цзиньчжэня в 701-й живым (а именно такое у него было задание) крайне невелики.

Однако на следующий день, в полдень, следственная группа в срочном порядке отправила его в уездный город М.: оттуда только что позвонили и сообщили, что видели человека, похожего на Жун Цзиньчжэня.

Человека, похожего на Жун Цзиньчжэня? Василий моментально представил, что его худшие подозрения подтвердились – такую «весточку» только от трупа и услышишь. Собираясь в дорогу, Василий, свирепый силач Василий, не выдержал и разрыдался.

М. находился в сотне километров к северу от Б., почему Жун Цзиньчжэню именно там вздумалось искать блокнот – уму непостижимо. В пути перед Василием, словно во сне, проносились картины прошлых невзгод и того, с чем ему вот-вот предстояло столкнуться; он был растерян и подавлен.

Василий только-только приехал в М. и не успел еще разыскать того, кто звонил по телефону, когда, проходя мимо местной бумажной фабрики, он вдруг обратил внимание на человека, который рылся в куче макулатуры у ворот. Человек этот и правда был примечательный; с первого взгляда становилось ясно, что он не вполне нормален, из тех, у кого не все в порядке с головой. Он был весь в грязи, босой (ступни уже почернели от холода), руки-клешни заляпаны кровью, и он раскапывал, ворошил ими бумажный мусор, выуживал из кучи старые потрепанные книжки, рваные тетрадки, тщательно изучал каждую, осматривал мутным взглядом, что-то бормотал себе под нос. Вид у него был горемычный и в то же время набожный, как у настоятеля-буддиста, который печально и мужественно ищет среди развалин храма свои священные молитвенники.

Стоял ясный зимний день, и на бедолагу лился яркий солнечный свет…

на его окровавленные руки

на его согнутые колени

на его сгорбленную спину

на его обвисшие щеки

на губы

на нос

на очки

в глаза

Василий, заметивший прежде всего дрожащие руки-клешни, мало-помалу охватывал взглядом всю фигуру этого человека, шаг за шагом приближаясь к нему, пока наконец его не узнал – это был Жун Цзиньчжэнь!

Это был Жун Цзиньчжэнь!..

С момента кражи прошло шестнадцать дней, на календаре было 13 января 1970 года (время – четыре часа после полудня).

14 января 1970 года, к вечеру, под неустанным надзором Василия Жун Цзиньчжэнь – с израненным телом, израненной душой и непостижимой тайной – вновь вернулся в скрытую от посторонних глаз крепость 701-го. На этом наша история подходит к концу.

Часть 5. Развязка

Самым удивительным из всех удивительных способов – с помощью собственного несчастья – Жун Цзиньчжэнь открыл своему соратнику причудливую тайну «Черного шифра». Такого в истории криптографии еще не бывало!

1

Конец – это еще и начало.

Я рассказал историю жизни Жун Цзиньчжэня, осталось добавить кое-какие пояснения и поведать о дальнейших событиях. Представляю вам пятую, заключительную часть.

На мой взгляд, пятая часть – словно две руки, растущие из тела, то есть из четырех предшествующих частей, одна рука прощупывает прошлое, другая тянется к будущему. Это очень старательные руки, они простираются глубоко, широко, а еще они везучие, им удалось коснуться многих ответов – некоторые из них далеки и волнующи, как разгадка тайны. Собственно говоря, притаившиеся в предыдущих главах секреты и загадки в заключительной части раскроются нам во всем своем великолепии.