Читаем Расплата полностью

Повисла пауза. Предполагалось, что часовой что-то добавит, но он ничего не добавил. Дамдин налился кровью. Я побледнел. Часовой молчал и смотрел на нас враждебными мутноватыми глазами и вороненым дулом автомата. Тогда я предложил всем пройти к зампотылу, чтобы разрешить это недоразумение. Мы с Дамдином прошли в офицерский барак, а часовой остался у входа. Вышел зампотыл, несколькими ласковыми словами усмирил часового, а нам объяснил, что рядом с городом действует вражеская ДРГ — оттого усилили охрану части и подняли дисциплину. На последних словах мы с Дамдином переглянусь. Зампотыл перехватил наши взгляды, нахмурился и, предложив переночевать в одном из Камазов, пожелал нам спокойной ночи. Мы решили больше не искушать судьбу и отправились спать.

Всем известно, что на Ивана Постного снятся необыкновенные тревожные манящие сны.

В ярком полуденном свете мне приснилось круглое личико с широкими скулами, с ямочками, какое часто бывает у южных девушек.

Длинные пушистые ресницы, спутанные на ветру короткие каштановые локоны, волнующе тугой живот и тонкие щиколотки, зацелованными солнечными лучами. В атласно черном купальнике этот полудетский образ обдал таким холодком наслаждения, что я застонал. «Кристина» — догадался я. Подул жгучий зюд-ост и погнал сахарно-белые облака. Они стали плавиться, принимая фантастические формы английской гончей, а потом превратились в профиль похожий на профиль министра иностранных дел с надменным лошадиным лицом. Под облаками кипело и шумело от ветра неправдоподобно синее море. Ветер срывал с гребней волн густую соленую пену и клочья ее дрожали на берегу, а загорелые ноги Кристины сбивали эту пену, оставляя легкие зверушичьи следы на песке. Личико ее надувало губы, переливалось ямочками, кружилось и встряхивало каштановыми локонами. Она прижала руки к разбухшей груди в тесном лифе и собрала в пучок влажно-кровавые губы в поцелуе. Тут сердце у меня забилось барабанным боем, ноги стали как в зыбкой воде, а губы пересохли.

— «Надо же», — подумал я, — «всего месяц без женщин, а уже совершенно спятил» — и я с наслаждением провалился обратно в волшебный сон.

В это время верст за двести от нашей тыловой базы заскрипел зубами замполит и лицо его покрылось крупным цыганским потом. Приснилось замполиту, что дверь одной из квартир на лестничной площадке с таинственным скрипом приоткрылась и оттуда чудесным образом появился собственной персоной замполит, а навстречу ему с цветами и птичьим молоком поднимался по лестнице человек с генеральской звездой на погонах. При виде генеральской звезды на лице замполита расплескалось искреннее удивление (не доводилось замполиту с генералами встречаться на квартирах), но надолго не задержалось и, заправляя рубаху в штаны, крайне довольный визитом замполит, зашептал генералу бесстыжие слова, желая сделать приятное хозяйке квартиры, полчаса тому назад истерзанной замполитом:

— Минетит очень хорошо. Окрестностям достойное внимание. Финиш, как следует, в рот, с задержкой, дососом. Очень культурно.

Генерал как-то сумрачно посмотрел на замполита, достал сигареты. Закурили.

— Пилотка у нее выставочного качества, — не унимался замполит, — аккуратная, маленькая, красивая.

Стало тихо, за дверью послышались мягкие женские шаги, дверь приоткрылась и на пороге показались розовые флисовые шлепки хозяйки квартиры и ее напудренный профиль с дутыми резиново-алыми губами. Дверь закрылась так же бесшумно, а замполит, закусив удила, понес во весь опор.

— Смотришь туда и философские мысли сразу — а сколько уже там…

Генерал армии вздрогнул.

— Немного, — он улыбнулся какой-то страшной улыбкой, — Только ты и ее муж.

Настала очередь замполита удивиться, а в стекло звонко треснулась отравленная табачным дымом муха.

— А я муж.

Замполит вскрикнул, вжался в подушку и так до утра пролежал между сном и явью, слабо поскуливая.

В этот ночной час в домике на берегу Десны стоял густой сосновый дух, мерно тикали ходики часов на стене, а в маленькой спальне глубоко спала генеральша с дутыми резиново-алыми губами и ее генерал. Сон, однако, у генерала был неровный, мучительный. И никто бы не мог сказать наверняка, что было тому причиной. Возможно даже, что причиной были известные события под Изюмом и Балаклеей, в которых генерал играл не последнюю роль. Спал генерал, нервно подергивая щекой, и во сне приснился ему сначала громадный красивый город на высоких берегах древней реки, до которого по его генерально-штабной карте совсем чуть-чуть, один переход, но именно этот переход генералу почему-то не давался, а потом вдруг к генералу из млечной зыби сна вышел человек с проницательными серыми глазами на одутловатом лице и тихо спросил: «Как же так, Валера?» и покачал головой. В холодной поту с криком проснулся генерал, влез в розовые тапки жены и, пошатываясь, побрел на кухню. Там зажег лампу, взял со стола слабой рукой лист с новостями, которые накануне Министерство обороны публиковало в своем телеграмм канале, прочитал: