Читаем Расплата полностью

На фронте в это время происходила форменная чертовщина. На передовой отчаянно не хватало людей. Не хватало тех пятидесяти тысяч, которые стройными манипулами маршировали на условного противника в Горячих Ключах и опрокидывали и сокрушали его на радость венценосной публике. Оттого в пехоту стали брать всех подряд: брали связистов, водителей, брали даже заключенных. Но и их не хватало, чтобы заполнить сотни километров линии фронта. Прибавьте сюда дрянную связь, недостаток разведанных и мутную кашу в генеральских головах.

Появились отказники. Здесь были пройдохи и прощелыги, которые в мирное время подписали контракт в расчете на военную ипотеку и раннюю пенсию, а оказавшись под минометным обстрелом, служить раздумали. Но были и обычные труженики войны. Эти просто устали. Устали бессменно, с первых дней кампании, штурмовать, окапываться, снова штурмовать. Устали от глупости и бардака. Приезжали генералы. Угрожали, избивали перед безмолвным строем. Приходили замполиты. Увещевали, лгали о триста тридцать второй, по-отечески советовали одуматься. Пятисотые молча слушали. Тот, кто выходил из строя, возвращался на передовую и больше не возвращался. Остальные, раз и навсегда изверившись в генеральских и замполитских посылах, угрюмо отгораживались от них колючей проволокой и терпеливо ждали конца, а в душе у них вскипала обида и стали проскальзывать искры темного необъяснимого гнева.

Наступили мартовские иды. Протекли жиденькие антивоенные протесты, сменились жестокой военной цензурой. Наступили Иды, но не закончились. Случилась трагическая гибель «Москвы». К августу хороших новостей и вовсе не стало. Плохие обсуждать стало не принято. Опасно стало. Жили тревожным ожиданием. В середине августа закипело на харьковском направлении. Ждали объяснений от генерал лейтенанта с рыхлым гражданским лицом. Лицо взяло мхатовскую паузу и держало и держало, пока в Балаклее и Изюме не взвились желто-блакитные прапоры. Все еще ждали объяснений от генерал-лейтенанта. Елизавета вторая ждала. Тянула как могла. Не дождалась.

Тогда власть бросилась тасовать генералов, отправлять проштрафившихся в почетные ссылки. На их места приходили другие, но обстановка на фронте не улучшалась. Дело в том, что мутная пена последних десятилетий выносила на поверхность не способных и решительных, а серых и преданных. Глупо было ждать от них самостоятельных действий. Апофеозом этого водевиля стала отставка генерала Б. со звонкой фамилией, который отвечал в министерстве обороны за тыловое обеспечение войск. По стране прокатился слух о недостаче полутора миллионов комплектов зимней формы и главного каптенармуса без лишнего шума перевели в управление генеральных инспекторов министерства обороны.

— Да как же так?

— Они своих не бросают.

И выглядело это как смачный плевок в лица, обращенные к власти в трепетном ожидании справедливого наказания.

В сентябре наше министерство обороны осмелилось нанести ракетные удары по мостам и электростанциям противника. Правда по какой-то непонятной причине в список целей снова не попали их украинские коллеги из ВСУ и генштаба, не попала Рада и администрация президента.

— Не все сразу. Чего вы хотели?

— Помилуйте, восьмой месяц уже.

Долгие годы огромная военная машина, которую в мирное время только смазывают и проворачивают вхолостую по частям, так и не заработала внастоящую. Да и как было ей заработать, если ратную подготовку подменили фотоотчеты, а министр обороны с генеральным штабом давно потеряли связь с реальностью и заразили этим главнокомандующего или сами от него заразились, как знать…

— Да что вы!?

— Именно так.

В Киеве в окружении иностранных советников нам противостоял расхлябанный неврастеник-кокаинист. Кремль ставил ему в заслугу ненависть ко всему русскому. Других достоинств за ним не числилось. Наши журналисты, военные и политики грубо подсмеивались над этим липовым президентом. Но вышло так, что у этого человека личной храбрости оказалось больше, чем у нашего главнокомандующего, который не решился показаться на освобожденных территориях и самое главное — не решился назвать войну войной и в этой войне победить.