Особую роль в становлении расовой теории сыграла книга «Нордический человек» (1929) крупного норвежского ученого Хальфдана Брюна (1864–1933), в которой, с точки зрения эволюции он вообще выделил представителей светлых расовых типов в особый биологический вид — homo caesius, дословно «человек сероголубоглазый». Х. Брюн указывал, что в Норвегии сохранились области, где 100 % взрослого мужского населения имеют белую кожу, 98,5 % — голубые глаза и 99 % светлые или рыжие волосы, что позволило сделать закономерный вывод: «В последнее время много говорят о прародине нордической расы. Тот факт, что она в наши дни представлена в почти чистом виде на Скандинавском полуострове, наводит на мысль, что он и был ее прародиной». Концепция о принципиальных биологических отличиях homo caesius от других видов людей подтверждает более раннее наблюдение польского антрополога Людвика Крживицкого, справедливо отмечавшего: «У человекообразных обезьян голубых глаз не бывает».

Однако наивысшего развития в указанный период данное направление достигло в монументальном сочинении под названием «Расология и расовая история человечества» всемирно известного ученого барона Эгона фон Эйкштедта (1892–1965). Два девятисотстраничных тома вышли в свет с 1938 по 1943 годы и объяли как общие проблемы истории происхождения человеческих рас, так и множество частных проблем, связанных с расовой морфологией, патологией, теорией наследственности, иммунологией и т. д.

В этом обстоятельном сочинении содержится обилие сведений только что зародившейся генетики, посвященных эволюционной специфике нордической расы. Большинство из них не устарело до сих пор. Кроме того, следует подчеркнуть, что в разделе, посвященном истории развития расологии как науки в разных странах, целый информационный блок посвящен России. В подчеркнуто уважительной форме сформулирована мысль о вкладе русских ученых, а также выделена уникальность школы русской расовой антропологии. Следует отметить, что все это происходило во время кульминации противостояния на русско-немецком фронте, однако в научных кругах немецкой академической науки никакие признаки огульной русофобии не просматривались.

7. Советская и постсоветская наука на службе у расовой теории

По эту же сторону идеологического противостояния, в Советской России усилиями таких личностей, как Аркадий Исаакович Ярхо и многих других было сформировано агрессивно-негативное отношение к классической расологии, и выведен советский классовый марксистский вариант науки, получившей название расоведение. В научной академической литературе, не допускающей снижения стиля и, уж тем более, открытых оскорбительных выпадов, советские свежеиспеченные расоведы тотчас принялись клеймить своих немецких коллег, называя их «антропофашистами», «расовиками» и «нордоманами», естественно, даже не утруждая себя добросовестным анализом их концепций.

Впрочем, «изыски» марксистской стилистики по всем законам классической расовой теории с лихвой выдают биологическое происхождение критиков. Приведем лишь несколько красноречивых названий этих опусов как пример пролетарского дурновкусия: А. А. Шийк «Расовая проблема и марксизм» (1930), Г. И. Петров «Расовая теория на службе у фашизма» (1934), Г. А. Шмидт «Правда о расах и расизме» (1941), В. А. Василенко «Расовые бредни фашистских бандитов» (1941), Б. М. Завадовский «Расовый бред германского фашизма» (1942), Х. С. Коштоянц «Наука против фашистского бреда о расах» (1942), М. А. Москалев «Расовая лженаука фашистских разбойников» (1942). Отметим, что отдел идеологической пропаганды Геббельса не позволял себе скатываться на уровень площадной брани, которым отличались многие советские расоведы, обвешанные академическими регалиями.

Однако справедливости ради подчеркнем, что не все отечественные ученые включились в эту примитивную комминтерновскую агитацию. Несмотря на то, что научная карьера в условиях большевистского режима для многих из них была сопряжена подчас даже с угрозой физического уничтожения, лучшие сохранили академическую беспристрастность. Расоведение изначально мыслилось коммунистическими партийными функционерами как классовый ответ буржуазной расологии, поэтому в круг научных задач советских расоведов входило неуклонное развенчание постулатов расовой теории, в том числе и о значении нордической расы в истории формирования мировой культуры.