После того как труп был завернут в одеяла и унесен вниз по берегу реки, на расстояние почти полудня ходьбы, Белый Бизон подверг место, где случилась трагедия, очистительному ритуалу. Большая часть клана Лошади сопровождала семью убитого к погребальному помосту. Верный Глаз был уважаемым воином.

К тому времени, как они выполнили все подобающие ритуалы и вернулись к месту Танца Солнца, наступила ночь. Солнечный Мальчик и его факел спали за краем земли. Пора было собираться на Большой Совет.

Глава 12

— Что теперь будет? — спрашивал Снимающий Голову своего тестя по пути на Большой Совет.

Собрались все мужчины, женщины и даже дети — весь Народ. Все хотели знать, какие важные решения будут приняты после столь трагического события.

— Я не знаю, Снимающий Голову. За мою жизнь такого еще не случалось.

— Однажды такое было, еще до моего рождения, — вставил Белый Бизон, — но я не помню, что сделали с убийцей.

«У меня на родине наказанием стали бы тюрьма или смерть», — подумал Снимающий Голову. Но он понимал, что здесь все иначе. Ему никогда не приходило в голову поинтересоваться, как наказывают нарушителей законов племени.

— Наверное, он будет изгнан, — предположил Белый Бизон.

Они дошли до круга и сели, как раз вовремя. Верховный вождь и его свита уже приближались.

В противоположность спокойному, неторопливому ведению предыдущего Большого Совета сегодня события развивались стремительно. Много Шкур быстро исполнил ритуал раскуривания трубки и приказал привести совершившего злодеяние.

Барсуку позволили говорить, и он вновь подчеркнул, что лишь защищался после того, как на него напали.

Женщина, оказавшаяся ближе всех к месту короткой схватки, вновь подтвердила, что Верный Глаз не был вооружен.

Попросил разрешения говорить один из старейших воинов:

— Вождь, — он обвел круг глазами, — все это не имеет значения. Важно лишь то, что один из наших воинов убил такого же, как и он, воина из племени Народа. — Воин сел, не дожидаясь реакции остальных.

Говорили и другие, и все об одном. Двух мнений здесь быть не могло. Люди просто не знали более тяжкого преступления. Вид Барсука становился все более и более подавленным. Снимающему Голову стало почти жаль юношу.

— Довольно! — наконец подвел итог разговорам Много Шкур. — Совет будет решать. Должен ли Барсук, убивший члена нашего племени, быть изгнан?

Оказаться изгнанным было равнозначно смертному приговору. Изгнаннику под страхом смерти запрещалось появляться в лагерях всех кланов его бывшего Народа. У него не оставалось дома, друзей, родных. Койот говорил Снимающему Голову, что, если Барсук будет изгнан, он в принципе может прибиться к Земледельцам, живущим вдоль реки, или же податься к Крушителям Черепов и рассчитывать на их великодушие. Снимающий Голову полагал, что для такого гордого юноши, как Барсук, оба эти пути невозможны. Скорее он предпочтет попытать счастья в прерии в одиночку. Его молодая жена может либо последовать за изгнанным мужем, либо вернуться в жилище родителей.

Много Шкур начал опрос вождей:

— Горный клан?

Старый Черный Бобер молча кивнул, подтверждая решение об изгнании.

— Красные Камни?

Вождь Серый Медведь также ответил молчаливым кивком.

— Клан Лошади?

— Вождь, я отказываюсь говорить.

Снимающему Голову нелегко далось это решение. Он понимал, что не может оценивать ситуацию объективно, она слишком тяжела для него.

Верховный вождь кивком принял его отказ от решения и продолжал:

— Восточный клан?

Маленькие Уши важно склонил голову, и голосование завершилось. Много Шкур был не только верховным вождем, но и вождем Северного клана и говорил от его имени.

Много Шкур обратился к Барсуку:

— Ты больше не член племени. Ты сам доказал это своим преступлением. Любой из Народа может прогнать тебя или убить, если захочет. К тому времени, как Солнечный Мальчик появится на небе, ты должен уйти.

Барсук стоял в окружении людей, которые не были больше его Народом. Казалось, он хотел что-то сказать, потом передумал и, шаркая ногами, пошел прочь от костра. Его юная жена вскочила и, обливаясь слезами, последовала за ним. Толпа расступалась перед ними.

И тут случилось удивительное.

Когда пара прошла почти сквозь весь круг, один молодой воин вскочил и повернулся лицом к вождям Совета:

— Я пойду с Барсуком!

— Я тоже, — встал еще один.

В течение считанных мгновений несколько молодых воинов встали и выкрикнули то же самое. Барсук, совершенно ошарашенный, остановился и обернулся. Его сгорбленная спина распрямилась, а лицо вновь сделалось наглым. Казалось, он опять хочет заговорить. Много Шкур не собирался углублять раскол в племени, позволяя убийце произносить речи.

— Совет окончен, — объявил он, поднимаясь.

Толпа быстро разделилась на множество маленьких групп, возбужденно гудя. Барсук и его друзья пошли прочь, становясь все более самоуверенными по мере присоединения к ним новых молодых людей.