Читаем Раскол дома полностью

Огромного размера навес был украшен гиацинтами и миртом, символизирующими верность и любовь. Так, во всяком случае, объяснила Грейси. Под навесом стоял тяжелый аромат цветов, но Тим, как и всегда, почему-то улавливал еще и запах травы под настилом.

Он топнул по доскам, но настил даже не заскрипел. Десять лет назад дедушка Форбс и Том Уилсон, старый кузнец, оба когда-то работавшие над созданием протезов для раненых, потрудились на славу, когда делали эти соединяющиеся между собой деревянные секции настила. Трудность состояла в том, чтобы сделать стык как можно более плотным. Тиму тогда было очень интересно, и дедушка разрешил ему помогать. Именно тогда Джеку и пришла в голову мысль, что Тим может стать отличным инженером-конструктором. Он им и стал.

Тим обогнул стол для почетных гостей, держа поднос одними пальцами, и включился в работу. Он улыбался гостям, предлагая шампанское, а те хватали бокалы так, будто умирали от жажды в пустыне. Уже через две минуты он снова пришел к мистеру Харви, за полными бокалами, взял поднос, повернулся и снова вошел под навес.

На этот раз ему удалось добраться до Эдварда Мэнтона, брата Грейси, который был викарием. Эдвард казался смущенным и заметно нервничал, хотя, впрочем, он всегда такой. Шампанское поможет ему поднять дух.

– Немножко шипучки, а, дядя Эдвард?

Викарий пробормотал:

– Благодарю, Тим, очень любезно с твоей стороны.

Он взял последний бокал с подноса и провел по нему пальцем, оставляя полосу на запотевшем стекле, потом задумчиво поднял глаза.

– Спасибо, что ты проводил Грейси к алтарю. Получилось прекрасное семейное торжество, у меня на душе стало тепло.

Тим улыбнулся в ответ, заметив по ходу, что Эдвард так и не снял велосипедных застежек. Он просто старый дурак. Никакое это не семейное торжество. Если бы это было так, они пригласили бы его мать и Хейне. Совершенно типично для них, сказала его мать, когда он приезжал в прошлый раз. В этом семействе они до того слиплись друг с другом, что уже не живут, как отдельные люди. Ему показалось, что он еще сильнее задыхается. Скоро это ощущение поглотит его полностью. Грейси прогуливалась взад-вперед с правой стороны лужайки и болтала с Энни, державшей поднос с канапе. Увидев его, Энни помахала и подошла к нему.

– Как дела на твоей стороне, дружок? Моя публика проявляет похвальную умеренность в отношении икры. Все хотят оценить, что за чудеса сотворили Брайди и Эви, а уж про торт и говорить нечего. Их блюда – что-то потрясающее, правда? Я так рада за твоих маму и папу. У них сегодня счастливый день.

– Они действительно счастливы, – сказал он, улыбаясь. Ему нравилась Энни. Она проработала на кухне всю войну, хотя теперь она уже была замужем за сыном сэра Энтони, Гарри, и активно участвовала в организации работы Центра капитана Нива. Может быть, стоит поговорить с ней, чтобы попытаться узнать поточнее, что происходило, когда его мать работала в прачечной.

Энни улыбнулась и упорхнула назад, на свою сторону, а один из гостей поставил пустой бокал на поднос Тима и взял полный. Скоро остальные будут делать то же самое, если он не начнет шевелиться.

Навес открывался на лужайку, и он увидел, как отец управляется с пивной бочкой, услышал его смех, разносившийся эхом во все стороны. Тим вырос среди этих людей, с семьями, которые жили здесь годами. Многие все еще фермерствовали, все еще работали на шахтах, все еще… Его улыбка погасла.

Мать сказала, что ему, должно быть, невыносимо скучно с ними, и он только теперь осознал, как она права. Господи, как хорошо, что у него есть выход и он может сбежать в Берлин с его клубами, дансинг-холлами, воодушевлением, полной занятостью в стране, идущей вперед.

Впереди, под навесом, Кевин, бывший коридорный, открывал бочку с пивом, отлично управляясь здоровой рукой. Еще одно боевое ранение. Тим вздохнул. Похоже, все согласились с новой идеей сэра Энтони создать Комитет Мира, даже крикунья Брайди, так почему же они не понимают, что стать фашистом означает то же самое? Кто лучше поладит с нацистами?

Вместе обе страны могли разобраться с профсоюзами, вышвырнуть красных, которые только и ждут приказов из России, и всех прочих смутьянов. Они бы могли быстро шагать вперед, обеспечить полную занятость и никогда больше не воевать. Что скажет на это Комитет Мира? Тим улыбнулся дяде Эдварду, все еще бесцельно слоняющемуся от места к месту, как заблудшая душа. На входе он увидел дядю Оберона. Дела закончены, можно позволить себе пинту пива, пойти к друзьям. Вот, углубился в разговор с отцом. Как все это предсказуемо!

– О чем задумался, Тим? – Молодой Стэн топал к нему в своей неподражаемой манере.

Тим пожал плечами.

– Да так, о том о сем.

К нему подошла мама и взяла его под руку.

– Я пройдусь с тобой, мой хороший, пока мы разносим шампанское.

Они гуляли кругами, и она все время говорила о том, как любит его, и Джека тоже, и о том, как чудесно, что он отложил свою поездку к матери ради того, чтобы быть здесь, на свадьбе.