Читаем Раскол дома полностью

– Без тебя все было бы ужасно. Я на самом деле думаю, что Джек отложил бы всю эту историю и заставил меня дожидаться его у алтаря еще двадцать лет.

От нее пахло знакомыми духами «Розовый сад», длинные пружинки волос скрывали уши. Вернее, одно ухо. Другое оторвало шрапнелью во время войны. Тим почувствовал, что расслабился. Он наклонился к ней, нежно подталкивая локтем, когда они проходили мимо сестры Ньюсом и Матроны, прибывших в Истерли Холл еще в 1914 году и так здесь и оставшихся. Обе были в легком подпитии, и им явно нужно было что-то поесть. Они тихонько хихикали над какой-то шалостью старого доктора Николса, теперь уже вдовца, но по-прежнему веселого и занимательного человека.

И тут новая мысль отрезвила его. Вот они все здесь, радуются, болтают, а где его мать? Ее нет, не приглашена, хотя все в Истерли знали, что теперь они с матерью сблизились. Внезапно он почувствовал необыкновенную гордость за Милли, потому что она взяла жизнь в собственные руки. Теперь он понял наконец, почему она оставила его здесь. Если бы она не уехала, то осталась бы тут, бултыхаться в этой луже. Все было именно так, как она сказала: «Однажды ты поймешь». И теперь исчезла томительная боль из-за того, что она бросила его и так долго не искала. На сердце у него стало легко.

– Ты только посмотри на папу.

Грейси указывала на Джека с пивным бочонком. Дядя Март и несколько других шахтеров, включая представителя профсоюзов, собрались вокруг. Тим редко видел отца таким счастливым. Какое все тут жалкое.

– Не буду больше тебя задерживать, дорогой мой мальчик. – Мама вернулась к Матроне и, взяв ее под руку, повела старушенцию к стульям в зону, отведенную для гостей, желающих немного отдохнуть.

Он пробирался сквозь огромное скопление смеющихся шумных гостей, так что в конце концов на подносе у него остался только один бокал. Впереди он увидел сэра Энтони вместе с леди Маргарет, дамой, которой нравилось думать, что она – подруга тети Вер, хотя это чувство не было взаимным, и с герром Бауэром. Сэр Энтони уговаривал леди Маргарет взять шампанское. Тим улыбнулся.

– Я вернусь буквально через минуту, если вы подождете. А если хотите, я позову Брайди или Джеймса. У них еще осталось несколько бокалов на подносах.

Сэр Энтони покачал головой.

– Ничего, Тим, я с радостью подожду.

Тим почувствовал исходящий от него запах бренди. По всей видимости, у него с собой фляжка, которую он носил для таких случаев. Чего удивляться – фотографирование затянулось черт знает на сколько.

Тим перевел взгляд на герра Бауэра. Тот кивнул.

– И я тоже буду счастлив подождать, – сказал он на безупречном английском языке.

Тим взглянул на лацкан пиджака немца, но значка, свидетельствующего о принадлежности к нацистской партии, он не увидел и был разочарован.

Он сумел пробиться к мистеру Харви и подождал, пока тот нальет шампанское, медленно, как и следовало это делать. На руках старика Тим заметил коричневые пятна. Господи, совсем старый. Как он только на ногах держится? Хотя теперь он обслуживал гостей только по особым случаям.

Шесть бокалов наполнено, шесть осталось. С ума сойти. У матери и Хейне дома, под Гамбургом, они праздновали возвращение Тима в лоно семьи, как объявила мать. Шампанское тогда вспенилось и перелилось через край бокалов. Он засмеялся, взял бутылку у Хейне и показал ему, как наклонять бокал.

– Надо медленнее, – объяснил тогда он.

А мать потом выговаривала ему, что невежливо было указывать и что он должен уважать Хейне. На следующее утро Тим принес свои извинения. Хейне уставился на него бледно-голубыми глазами и засмеялся.

– Ничего страшного, – сказал он. – Мы должны узнать привычки друг друга. Мы теперь одна семья.

Тим смотрел, как действует мистер Харви. Именно он показал ему когда-то, как нужно разливать шампанское, как извлекать пробку из бутылки с вином, как пробовать и распознавать вина. Вот еще три бокала налиты. Рон Симмонс положил руку Тиму на плечо.

– Мистер Харви, принести еще десяток бутылок из погреба? И лед? Можно положить в ведерко, чтобы охладить шампанское.

Единственное, что не шевелилось на подвижном лице Рона, – это нос, а точнее, протез. Нос Рону оторвало во время войны. Новая процедура пластической хирургии помогла тогда спасти множество лиц, рассказывала мама – то есть его мама Грейси, а не его мать Милли. Господи боже, думал он, все чертовски запутано.

Но близится час, когда он примет твердое решение, с кем ему быть.

Он взял поднос. Мистер Харви сказал:

– Да, я думаю, стоит принести бутылки, Рон.

А Рон показал на гусей, пролетающих в небе в идеальном порядке. Все трое подняли головы и смотрели на клин. Рон сказал:

– До чего потрясающее зрелище.

Люфтваффе тоже так летают. Тим наблюдал за военными учениями, когда Хейне взял его с собой. Германия тогда забрала обратно Рейнскую область. Версальский договор запрещает перевооружение, но Гитлер знает, чего хочет. Он захватил Рейнланд. Тим ухмыльнулся. Ну и сила у этого человека. И что же, кто-нибудь протестовал? Нет, никто.