Отец обнял его, похлопал по спине, и как раз в этот момент гостей позвали на фуршет. Жениха пригласили возглавлять застолье.

– С хозяюшкой! – выкрикнул кто-то.

Тим смотрел отцу вслед. Он любил его и Грейси. Или это просто привычка?

Внезапно он почувствовал, что ему сдавило грудь, а на голову будто обрушился холодный ливень. Да, именно в этом вопросе весь смысл: это только привычка? Ведь никто из этих людей не был по-настоящему его семьей. Ни Брайди, ни Джеймс. Ни Форбсы, ни Брамптоны, ни Уильямсы.

Он вытер пот со лба. В какой-то момент ему показалось, что он вот-вот упадет на землю ничком.

И уже совсем поздно, когда часть гостей разъехалась, а оставшиеся отправились посидеть в салоне отеля или в свои номера, к тентам подошел сэр Энтони.

– Можно вас на минутку, Тим?

Джеймс и Тим поднимали одну из секций настила, чтобы отнести ее в укрытие.

Джеймс ухмыльнулся.

– Почему нет, сэр? Старикашкам следует делать перерывы в работе.

Гарри Траверс взялся за другой край настила и замахнулся на Тима воображаемым прутом, когда тот зашел в тень под ветви кедра. Сэр Энтони достал из внутреннего кармана запечатанный толстый конверт.

– Насколько я знаю, вы завтра уезжаете к матери?

– Да, сэр. Но я удивлен, что вы об этом знаете.

Тим переводил взгляд со своего собеседника на конверт, стараясь разглядеть его в темноте.

– Ну, мы с Хейне поддерживаем контакт в связи с идеей устройства центра реабилитации в Альтоне[2]. Таким образом, я развиваю свою мысль «рукопожатия через море». Буду благодарен, если вы доставите этот пакет. Здесь предполагаемые планы устройства центра.

Не хотелось бы упускать такую возможность.

Послышался голос Рона:

– Эй, лодырь, иди сюда. Ты нам нужен.

Тим оглянулся. На губах сэра Энтони появилась улыбка.

– Идите, молодой человек. И молчок! Мир – странная, очень старая игра, и лучше будет, чтобы это осталось между нами. Не нужно, чтобы кто-нибудь вставлял нам палки в колеса, а некоторые в Германии не склонны «протягивать руку». Так, во всяком случае, говорит Хейне.

Тим сунул конверт в карман.

– Звучит как стоящий проект, сэр Энтони. Возможно, проект терапии с лошадьми, который придумала Брайди, можно было бы включить в план?

Сэр Энтони улыбнулся.

– А, раз уж вы об этом заговорили. Должен признаться, я нахожусь под сильным впечатлением от результатов, достигнутых юной Брайди. Произошло много всего хорошего.

В какой-то момент он, казалось, погрузился в собственные мысли и направился в сторону Холла. Потом остановился и обернулся.

– Благодарю вас, Тим. Помните, это должно остаться между нами.

Тим смотрел, как он дошел до дороги, посыпанной гравием, и услышал хруст его шагов. Рон снова позвал его:

– Хватит увиливать! Иди сюда, лентяй.

Возвращаясь к тентам, Тим услышал ржание Скакуна. Ведь ему уже не придется увидеть его снова, как и всех остальных. Если он решится переехать в Берлин, так и будет. Он замедлил шаги. Что же делать?

Его мысли прервал чей-то отдаленный смех. Полковник Поттер и герр Бауэр возвращались от дальней изгороди. Они были похожи на старых друзей. Он обрадовался. В конце концов, не только семья может быть поддержкой. Есть же друзья. Он вошел под навес и остановился. О чем он думает? Нет здесь у него никакой семьи. Он должен об этом помнить.

Гарри позвал его из-под навеса.

– Чем быстрее мы закончим, тем раньше сможем приложиться к пиву, Тим. Я распорядился насчет койки для тебя. Завтра в поезде проспишься.

Да, вот это действительно то, то надо: напиться так, чтобы вся эта круговерть в голове остановилась.

Глава 4

На следующее утро Джек и Грейс стояли на платформе вокзала Госфорна, ожидая Тима. Они приехали задолго до отправления поезда и понимали, что им придется ждать Тима, но дома, в Истоне, оба чувствовали себя слишком напряженно. Здесь, в маленьком торговом городке, в воздухе не чувствовался запах серы от куч угольного шлака, не гудели лебедки, не слышно было стука сапог шахтеров, идущих на работу. Как и всегда, возникало ощущение, что здесь совсем другой мир.

Джек расслабил плечи, разжал стиснутые челюсти. Его сын отбывает в Германию, чтобы остаться там с Милли и Хейне, политические взгляды которого Джек презирал. Сын вступил в Британский союз фашистов, политические взгляды которого он не признавал. Сын уезжает, чтобы увидеть свою мать, которую Джек… Так, хватит.

Воспоминания о вчерашних выкриках Брайди эхом повторялись у него в голове, и опять начали напрягаться плечи, сжиматься челюсти, но усилием воли он снова заставил себя расслабиться. Боль племянницы – это и боль Грейси, и его собственная, ее страхи были их страхами, ибо мысль о вероятности потерять его была невыносима.

Не в силах дольше стоять на месте, он начал ходить взад-вперед по перрону. Грейси шла рядом, держа его под руку. Они прошли мимо носильщика с тележкой, нагруженной деревянными ящиками. В ящиках ворковали почтовые голуби. Носильщик поставит ящики в поезд, а выгрузят их где-то в другом месте. Там их выпустят на свободу в точно назначенное время, и они должны будут вернуться обратно.