Читаем Рамсес Великий полностью

В авангарде независимых горцев, выполняя роль передового сторожевого отряда, следовало несколько колесниц и пара десятков пеших воинов в коротких кожаных юбках, бронзовых, чешуйчатых панцирях и железных, круглых, остроконечных шлемах. В отличие от остальных хеттов, они имели коротко подстриженные бородки. Причём пехотинцы так быстро передвигались на своих волосатых мощных ногах, что им могли бы позавидовать архары, горные бараны их родины. Воины порой начинали обгонять колесницы, запряжённые крепкими, вороными, поросшими густой шерстью лошадьми, зло косящими по сторонам красно-белыми глазами. Тогда возницы начинали, смеясь, подхлёстывать своих коньков. Те наддавали ходу, но и пешие горцы не уступали. По степи слышался мощный топот лошадиных копыт и человеческих ног. В разгар этого самопроизвольно возникшего соревнования перед глазами коней и людей вдруг пронеслась стайка оленей, среди которых было несколько беременных самок. Животные промелькнули рыже-коричневой молнией, стремительно обогнув авангард, и исчезли среди красных и фиолетовых холмов. Видно было, что они от кого-то убегают. Через несколько мгновений из степи выскочило пять колесниц и ринулось прямо на воинов, двигающихся по дороге, явно стремясь бесцеремонно прорваться сквозь их строй в погоне за оленями. Но не тут-то было! Отряд вооружённых горцев — не какой-то торговый караван, состоящий из купчишек, который можно походя разметать по степи, как ворох сухих осенних листьев.

— К бою, противник справа! — приказал глава отряда, широкоплечий крепыш с красными щеками.

Колесницы и пешие воины в мгновение ока развернулись вправо, и приблизившихся охотников встретил ровный строй острых длинных копий. Пехотинцы встали в довольно внушительную фалангу, а по её краям замерли колесницы, готовые в любой момент по команде старшего ринуться в атаку. Незадачливые любители охоты притормозили.

— Эй, вы, козлиные морды! А ну живо пропустите наследника престола, принца Урхи-Тешуба, — пьяно покачиваясь в своей колеснице, закричал старший сын хеттского царя невысокого роста, в роскошном позолоченном панцире и в ало-пурпурном плаще.

— Ничего с тобой не сделается, Урхи. Объедешь наш строй стороной, а не то получишь от козлиных морд такую оплеуху, что полетишь кувырком прямо до своего городка — Хаттусы, где ты являешься наследником престола. У нас же есть своя княжна и повелительница Пудухепа и её муж Хаттусили. Мы не ваши подданные и тем более не слуги, а равноправные союзники и сносить оскорбления от хамов из Хаттусы не намерены, — громко и спокойно ответил румяный крепыш, сжимая в руке короткий дротик и готовясь метнуть его в ближайшую колесницу. Обращаясь только к своим воинам, он тихо добавил: — Этого пьяного дурака не трогать, а всю его свиту можете резать как баранов!

— А это ты, Шаду? — узнал говорящего Урхи-Тешуб. — Сколько зверя не корми, а он всё равно в горы смотрит! Ведь твоя семья уже столько лет живёт у нас в Хаттусе. Твой отец Цинхур пасёт скот на наших землях, а ты, значит, не признаешь нашей власти? Как это понимать, Шаду?

— А так. Я служу прежде всего моей княжне Пудухепе, её дочери Арианне и её отцу Хаттусили. И жили мы у вас по приказу нашей госпожи, охраняя её и обеспечивая всем необходимым. Мы и вам бы верно служили, если бы вы не притесняли наших повелителей. Что твой отец сделал с княжной Арианной?

— Да не насиловал он её, это все глупые выдумки наших недругов. Арианна сама кого хочет изнасилует. Уж я-то это знаю. Она меня три дня держала в Кадеше, когда хитрый Рамсес побил наших в Финикии, а потом подло подстерёг меня в горах. Я только чудом выжил. И это всё благодаря предательству ведьмы, которая, я уверен, сговорилась с фараоном, чтобы побольше нам насолить.

— Даже мышка начнёт кусаться, если её загнать в угол, — ответил Шаду, размахивая дротиком. — Ехал бы ты отсюда, Урхи, подобру-поздорову, пока у нас не кончилось терпение. И увози отсюда свою пьяную компанию, а то у моих воинов просто руки чешутся всыпать твоим прихвостням. Нашли время когда охотиться! Сейчас ни один уважающий себя охотник ни в степь, ни лес не выйдет. У зверья потомство должно родиться, на ноги встать, окрепнуть. Вот в конце лета, осенью иди — охоться. А сейчас за брюхатыми оленихами гоняться могут только такие пьяные выродки, как ты!

— Ах ты, наглец! — выкрикнул наследный принц. Он соскочил с колесницы, отбросив в сторону копьё, скинув с плеч алый плащ и отстегнув вместе с перевязью короткий меч и кинжал, богато украшенные серебряной насечкой. — А ну, выходи. Я тебе без всякого оружия, голыми руками всыплю, как в старые времена, когда мы бегали по горам Хаттусы все вместе и с твоей сестрой Нинаттой, и с этой змеёй подколодной — моей сестрёнкой Арианной. Иди сюда, Шаду, попробуй моего кулака! А то, я вижу, ты только языком молоть мастер!