Фараон тем временем приказал денщику принести свитки с секретной перепиской и стал перечитывать послания своей возлюбленной принцессы Арианны и своего главного шпиона в столице хеттской империи Хаттусе — Риб-адди. Принцесса писала, а разведчик подтверждал это сведениями из своих источников, что хеттам удалось собрать огромное войско: целых двадцать тысяч человек. И, что было самое главное, Муваталли сумел вооружить своё воинство тремя с половиною тысячью колесниц. А если учесть, что на более массивных по сравнению с египетскими хеттских колесницах выезжало, как правило, в бой три человека: возничий, воин, вооружённый копьём и луком, и оруженосец, прикрывающий его щитом и одновременно орудующий дротиками или боевым топором в ближней схватке, то в хеттском войске было только колесничих десять с половиной тысяч. Больше, чем пехоты! Такого ещё не встречалось за всю древнюю историю могущественнейших государств Востока. Фараон покачал задумчиво бритой головой, овеваемой лёгким ветерком, пахнувшим морем и полынью, усердно нагоняемым двумя усердными и знатными опахалоносцами.

— Слава Амону, что я сумел собрать тоже двадцать тысяч воинов, — вслух подумал Рамсес. — Правда, колесниц у нас поменьше, но зато они более лёгкие и быстрые, да и наши лучники поискуснее хеттских и сирийских. Многие из волосатых и косматых громил-горцев, наводящих ужас на всех от Вавилона до Библа, будут пронзены стрелами ещё до того, как приблизятся к бойцам нашей первой линии. Но надо спешить. Пора вновь отправляться в путь, — приказал он громко, стремительно вставая. — Мы должны выйти к Кадешу раньше, чем хетты.

И колесницы фараона и его свиты вновь покатили по узкой, каменистой и пыльной дороге вдоль песчаного морского берега, о который с мягким шипящим плеском разбивались серо-зелёные волны. За авангардом, во главе которого по своей извечной привычке скакал нетерпеливый и всегда куда-нибудь спешащий Рамсес, опять заструился нескончаемый поток людей, лошадей, мулов, ослов, медлительных волов, тащивших большие четырёхколёсные телеги, с провиантом, оружием и прочим военным имуществом. А над всем этим скопищем людей и животных, растянувшимся на пару десятков километров, уже летали огромные орлы-стервятники и грифы, невозмутимо ожидая отстающих, изнемогающих от жары и усталости длинного пути. Птицы отлично знали, что в пустыне при таком длинном караване всегда выпадет случай поживиться свежей падалью. Но пернатые вестники смерти даже и не догадывались, какой роскошный пир ожидает их в сирийских степях под Кадешом!

2

В то время, когда фараон вёл своё войско по знойной пустыне Синайского полуострова, по дорогам и горным тропам Малой Азии текли многочисленные человеческие ручейки. Завёрнутые в длинные шерстяные плащи, в остроконечных войлочных и барашковых шапках хетты и их союзники шли по туманным ущельям и, ещё несмотря на конец весны, кое-где заснеженным и обледенелым горным кручам на юго-восток. Там в степях северной Сирии у городка Халпа[80] создавалось самое большое войско, которое когда-либо удавалось собрать хеттским царям. Муваталли серьёзно готовился встретить египтян.

А степи в это время жили своей бурной, хотя и короткой весенней жизнью. Пока в почве сохранилось достаточно влаги, а солнце не так нещадно палило, как это бывало летом, здесь всё цвело. Целые поля алого мака, сиренево-фиолетового шалфея, серебристого ковыля вперемежку с полынью, астрагалом и кустиками верблюжьей колючки с мириадами насекомых, вьющимися над этим ароматно пахнувшим разнотравьем, встречали очередной отряд хеттских воинов, только что спустившийся с гор Малой Азии. Это было войско, направляющееся из горных областей Тавра, где раскинулась богатая и не забывшая ещё былой независимости от хеттских царей область Киццуватна. Ею уже много столетий правил род Пудухепы, жены младшего царского брата — Хаттусили. Он сам возглавлял своё воинство, ведя его к Халпе, где расположился основной лагерь царя хеттов.