Читаем Рам-рам полностью

Я уже говорил, у Лины было музыкальное образование, к которому прибавлялось приличное количество прочитанных книг и просмотренных фильмов. Когда ты разговаривал с ней, предугадать, какие слова вылетят из ее уст, было невозможно. Как правило, что-нибудь совершенно обескураживающее, если не шокирующее.

Последний раз я столкнулся с ней в самом центре Москвы, в улочке за Центральным телеграфом, не помню, как она называется. Встретившись со мной взглядом, Лина вспыхнула, но пошла прямо на меня. Я тогда не сразу понял ее реакцию. Ну, мало ли с кем из знакомых встретишься в городе!

Не говоря ни «Привет!», ни «Как дела?», она ухватила меня за пуговицу и выпалила:

— Если Уомул, — Лина так звала Ромку, Ромул, но «р» она не произносила, — если Уомул случайно узнает, что ты встйетил меня здесь, наша совместная жизнь закончена. И если это пвоизойдет, твоя жизнь закончится тоже.

Лина не просила, не угрожала, просто сообщала мне, как будет. Я даже не нашелся тогда, что на это ответить. Почему она так сказала, понять было несложно. Наверное, там поблизости жил какой-то ее любовник, о котором Ляхов узнал и с которым она поклялась впредь не встречаться. Я ничего не ответил. Просто потрепал ее по щеке — она внимательно смотрела на меня сверху вниз — и пошел дальше.

Ну, теперь вы знаете, какая Лина.

Так вот, возвращаюсь в Тель-Авив. Я говорил, Лешка молчал, а теперь, чтобы подумать, умолк и я.

Разумеется, любая наводка со стороны Лины была бы для нас чрезвычайно важной. Проблем было две.

Первая: как ее найти. У Конторы их адрес, конечно же, был, но она никогда не санкционировала бы авантюру, которую я задумывал. Вполне возможно, телефон и адрес Ромки есть в городском справочнике. Но, если нет? Хорошо, я нахожу адрес Лины — и что? Покупаю букет роз и звоню в дверь? Вторая проблема намного сложнее. О смерти Ляхова, если он действительно был в Индии по заданию Моссада, наверняка было известно не только нам. То есть израильтяне тоже начали расследование, и теперь Лина была под наблюдением. Вполне возможно даже — опять же, если Ромку перевербовали, — что они с Линой постоянно были под колпаком.

— Собака! — неожиданно для себя произнес я вслух.

Кудинов посмотрел на меня — не удивленно, а одобрительно. Мы размышляли в одном направлении.

— Как звали эту мелкую злобную тварь? — спросил он.

У Ромки с Линой была такса — постоянно крутящаяся вокруг поводка шавка, дающая знать о своих агрессивных намерениях хриплым лаем. Но имени этой маленькой коротконогой мегеры я тоже не помнил и только пожал плечами. Какая разница?

— Она может быть жива? — задал уже правильный вопрос Лешка.

Я прикинул. Когда мы в последний раз мы виделись с Ромкой, такса была еще щенком. А это было… Лет двенадцать назад.

— Она еще должна быть среди нас. Злые живут долго!

— Попробовать можно, — качнул головой мой друг и долил нам обоим в стаканы. Мы с полчаса назад перешли на текилу.

— Телефонная книга здесь найдется?

Лешка приподнялся на локте — он снова возлежал на диване — и крикнул:

— Ребята, можно кого-нибудь из вас попросить?

Барин!

В противоположном конце прихожей тут же появился один из охранников в рубашке с галстуком. Возможно, именно он нас и привез, но я их не различал. Бедный малый даже не ослабил узел и не расстегнул воротник — служба так служба!

— Нам тут надо один адресок разыскать, — озадачил его Лешка.

— Сейчас залезу в Интернет, — с готовностью откликнулся охранник.

— Нет, — вмешался я, — не через Интернет. Справочник у вас есть телефонный? Такой, в виде книги?

Охранник пожал плечами.

— По Тель-Авиву есть справочник. Даже на английском!

— Дайте справочник.

Объяснять ему я не стал, но разница была. Как только вы включаете свой компьютер — ну, если он подключен к Интернету, — ваша privacy — в русском языке соответствующего слова нет, поскольку в России нет и самого понятия, — заканчивается. Например, ничего не стоит сделать так, чтобы все, кто откроет страницу с фамилией человека, который интересует спецслужбы, автоматически оставляли адрес своего компьютера в определенном журнале.

Справочником на английском языке, похоже, пользовались впервые — новое поколение выбирает Майкрософт! Фамилия, под которой Ромка эмигрировал, была Лахман. Как если бы, когда его — или его отца, или деда — еврейство стало помехой, они переменили эту фамилию на Ляхова. А потом, когда еврейство стало преимуществом, поменяли ее обратно.

Так вот, в Тель-Авиве и окрестностях проживает одиннадцать Лахманов. К счастью, только у одного имя было Роман. Я снова поймал себя на мысли, что у Ромки это имя теперь уже было — в прошедшем времени.

Мы с Лешкой переглянулись. Если бы Ромкиного адреса в справочнике не оказалось, мы могли бы эту затею бросить. А теперь?

Я посмотрел на часы. Черт, Patek Philippe стоимостью 600 тысяч долларов! Я не мог ехать с ним в Индию.

— У тебя какие часы?

— Какие часы могут быть у скромного советского — ну, российского — служащего? «Ракета», «Полет», в лучшем случае, командирские.