Читаем Райцентр полностью

Сапончику показалось, что по имени-отчеству зовут не его, а кого-то другого. Настолько он отвык, что кто-то так его называл. В школе он был обыкновенный лаборант, и его звали Витя. На улице он который год был просто Сапончик и в ранг Виктора, а тем более Виктора Николаевича никак не перебирался. Сейчас, стоя спиной к Ваську, он даже слегка растерялся.

— О-о-о, Васек! Здорово!

— Здравствуйте, — улыбался Васек. — Приехали?

— Как видишь.

Васек переминался с ноги на ногу, и только один вопрос мучил его. И Сапончик знал какой. Но не отвечал. Прикручивал резиновым фалом ветку. Васек не выдержал:

— А вы уезжаете в Ленинград учиться, да?

— Как ты думаешь?

— Я? Не знаю…

— А чего бы хотелось тебе? Чтобы поступил или нет?

— Честно?

— О чем разговор…

— Чтобы «нет».

— Радуйся тогда.

— Не поступили?!

— Не кричи так.

Васек подпрыгнул, весело замахал руками, закричал:

— Ур-р-ра! Не поступил! Ур-р-ра! Не поступил!

Васек так искренне обрадовался, что Сапончик растерялся. С утра он переживал, что тетя Даша будет радоваться, и вот тоже радость — но какие они разные, как отличаются одна от другой! Захотелось разреветься, перепрыгнуть штакетник, обнять этого Васька, расцеловать.

— Тише, Мыльников! — строго сказал Сапончик, изобразив на лице досаду, даже гнев.

Но Васька не проведешь. Слишком хорошо знал он Сапончика.

— Значит, возвращаетесь?

— Посмотрим, Мыльников.

— Ур-ра! Ур-ра! — Васек побежал вверх по Народной, отбежал метров сто, остановился, закричал: — Я к ребятам побегу… скажу… хорошо?

— Беги, Мыльников, — кивнул Сапончик, и Васек припустил в гору.

В апреле произошел ряд событий в жизни Сапончика, после которых он решил уехать из Райцентра. Уехать во что бы то ни стало! Во-первых, вышла замуж его первая и единственная жена. Это в апреле.

В конце мая старшие классы выезжали на прополку. Главным был назначен Сапончик. Все было хорошо, и вдруг выяснилось, что некто Кузнецов, который был председателем трудового отряда своего класса, приписал несколько десятков метров, поэтому и класс, и он лично оказались победителями так называемой трудовой недели. Раскопал все это Сапончик, он же и предал огласке. В результате чего награда за первое место — путешествие на автобусе в область — досталась другому классу. Но отец Кузнецова — шишка в масштабе Райцентра. За обман и подлог сынку ничего не было. Но огласка незавидного поступка малолетнего прохиндея конечно же не могла понравиться отцу. Был какой-то звонок из роно, мол, Сапончик Виктор Николаевич, не имея надлежащего образования, руководит кружком юных авиамоделистов и получает заработную плату.

Кружок был организован Сапончиком на общественных началах, и теперь получалось, что без образования он не имел права что-то там клеить и мастерить с подростками. То есть кто-то намеренно забыл, что именно этот, единственный в Райцентре кружок авиамоделистов пользовался авторитетом в области, имел грамоты, отзывы, призы ДОСААФ, что отбоя у Сапончика не было от ребят и что в школе уже был решен вопрос о том, чтобы выделить кружку новое, более просторное помещение.

Директор школы, Иван Иванович, преемник отца Сапончика, вызвал его, поведал эту банальную интрижку, пообещал, что все утрясет, но то ли нервы у Сапончика были на пределе, то ли весенний авитаминоз подействовал, да еще Люда с ее замужеством, сын Коля, который жил у ее родителей… Все вместе вдруг как-то само по себе подвело черту.

Да еще в начале июня в области были соревнования по авиамоделированию, и ни в одной дисциплине — ни в полете планера на резиномоторе, ни в «летающем крыле», ни в классе «воздушный бой» — ребята не завоевали ни одного приза. Как только Сапончик приехал с соревнований — опять был звонок. Кому-то не терпелось, кто-то сводил счеты или выслуживался.

Сапончик пришел к директору и положил на стол заявление. Он решил уйти. Уехать. Как-никак тридцать лет. Семьи нет. Работы нет. Ничего нет. Иван Иваныч положил заявление в стол, посоветовал поступать в педагогический, но Сапончик все-таки поехал в университет, хотя в педагогический от школы могли дать направление. Попала, как говорится, «шлея под хвост». И вот вернулся несолоно хлебавши.

Сапончик смотрел на убегающего счастливого Мыльникова. Если бы он знал, Мыльников, сколько за эти семь дней передумал Сапончик. На вокзале в Ленинграде ночью, в тамбурах поездов, и туда, и обратно. Ах, Мыльников, Мыльников, пчелиная твоя трудовая душа… Будет ведь из тебя толк, Васек! Да ты еще и не знаешь, Мыльников, что Виктор Николаевич приготовил для тебя, именно для тебя и таких, как ты. Дело в том, что Сапончик в пору блужданий по Ленинграду набрел на букинистический магазинчик и раскопал в журнале подробную схему очень интересной штуки! Может быть, в том самом маленьком магазинчике, когда он увидел эту схему, когда представил, вообразил, пришло и окончательно утвердилось решение вернуться назад.