Читаем Райцентр полностью

Филипыч уходит в сторону быка, оглядываясь и поднимая в воздух руки.

— Ну вот и все! — говорит, подходя, Володя. — Вот и все пироги.

— Договорился? — поднимается с песка Тимур. — Пошел?

— Конечно, пошел, а чего ему?

— Да, — говорит Лелик, — чего ему! Он и на лед может прыгнуть, не только в воду! Дрын, ты как хочешь, а я кручу педали!

— Ну езжай, езжай! — резко поворачивается к нему Володя. — Че ты расхныкался — езжай!

— Ты не ори на меня! Понял? Не надо меня глоткой брать! Ты лучше бы сначала сходил посмотрел, где вода! Лучше бы туда сходил, чем в лес!

— Что? — Володя идет на Лелика.

— Ничего! Проехали! — отскакивает в сторону тот. — В прошлый раз вон где вода стояла, и то Рыжий голову проломил! Искали его вон сколько, чуть откачали! Ты не видел, да?! А я видел!

— Ладно, ладно, петухи! — разнимает Тимур. — Может, действительно не надо, Володя?

— Да что я, не знаю, что ли? — кипятился тот. — Он как кошка! Он зимой без пальто ходит! В сорокаградусный мороз в штиблетах на босу ногу! Все! Пусть прыгает! Я отвечаю, понял?!

— Понял! — кричит Лелик. — Только я в этом не участвую! Мне, может, его жалко! Просто жалко, ясно! Филипыч! Филипыч! — вдруг кричит он и бежит в сторону быка.

— Стой, убью! — бросается за ним Володя, догоняет, сбивает с ног. Прижимает к песку, держит.

— Филипыч! Не прыгай, не пры…

Володя вдавливает Лелика лицом в песок.

— Молчи, тварь, урою!

Филипыч не слышит. Он входит в воду и плывет, пересекая по диагонали течение, выгребая к быку.

— Отпусти, — подходит Тимур. — Все равно он уже не повернет.

Володя отпускает. Тимур смотрит на Лелика. Тот, не вставая, прищурившись, смотрит ему в глаза снизу вверх.

— Ненавижу вас! — говорит он. — Всю вашу породу ненавижу! И тебя ненавижу, понял? Приехал сюда — концерт для него устраивают!

— За что же ты меня ненавидишь, малыш? — улыбается Тимур. — Если он разобьется, ты будешь в таком же положении, как и я, и он, — Тимур показывает на всех. — Это соучастие, малыш, понимаешь? Вставай, не смотри на меня так. Все равно у пивной видели: ты вместе с нами поехал. Так что не рыпайся.

Лелик встает, садится на песке, вдруг начинает плакать.

— Дрын, ну а ты че стоишь, ты же видел… Как Рыжий… Ты же видел — там воды по пояс. Разобьется он.

Подходит Лена.

— Что такое? — испуганно спрашивает она. — Что случилось?

Лелик кидается к ней.

— Лен, ну хоть ты скажи им… — потом машет рукой, отходит, садится на песок.

— Что случилось, Володя? — говорит Лена.

— Ничего! Сейчас поедем!

— Что случилось, спрашиваю?

— Ну, прыгает он, прыгает! — кричит ей Лелик, показывая на бык. — Разобьется он! Там в пяти метрах около быка воды нет! А они послали его! Концерты для этого устраивают!

Повисает молчание.

— Дрын! — вдруг кричит Лелик и бросается к другу. — Почему ты молчишь?! Скажи им. Ты же сильный, дубина!

— Ну ладно, ну че ты… — бубнит тот. — Да не разобьется он. Че ты…

— А если разобьется, а если разобьется?!

— Ну, скажем: сам полез, свалился!

Лелик стоит перед Дрыном, глядя ему в упор в глаза.

— Да? — и с силой бьет его по лицу. — На!

Тот хватает Лелика за руки, выворачивая их, как прутья лозы, за спину.

— Вломи ты ему, наконец! — смеется Володя. — Получил по морде от лучшего друга?

Дрын несильно бьет Лелика по шее. Тот падает в песок.

— Ты кончай это! — говорит он другу в спину. — У тебя удар, как у комара. А если я дам — так я дам…

— Прекрати сейчас же, слышишь?! — подходит Лена к Володе. — Ты что, сесть хочешь?

— Ну ладно, ладно, ладно!.. Погоди! Прыгнет, и поедем! — не оборачивается Володя.

— Мам, а что будет, а? — прижимается Оленька к Лене, одетой в цветастый летний сарафан.

— Прекрати сейчас же, слышишь?

— Да слышу, что я, глухой?

— Ну что вы за люди такие?! — громче говорит Лена. — Неужели вам его не жалко?

— Кому — им? Жалко? — кричит Лелик. — Жалко у пчелки!

Лена прикладывает ко рту ладони, кричит:

— Филя-а-а-а! Не прыгай! Не прыгай!

«Гай-гай-гай!» — несется эхо над песками, рекой, над мостом.

— Ну тогда я пойду туда и стащу его! — говорит Лена.

Володя берет ее за руку, останавливает.

— Пусти, — говорит Лена.

Володя держит.

— Пусти, я сказала!

Володя не отпускает руку, вглядываясь против солнца на верхушку быка.

— Что это значит? Я же тебе сказала — пусти! Слышишь?

— Слышу. Сейчас поедем. Прыгнет, и поедем. Я так хочу.

— А еще чего ты хочешь? А?

— Хочу, чтобы ты заткнулась.

Рука Володи держит ее за запястье. Кисть у Лены посинела.

— Пусти, больно! — выворачивается Лена. — Пусти!

Филипыч уже появился на верхней площадке быка.

— Не прыгай! — кричит Лена.

«Гай-гай-гай!» — несется эхо над пляжем, над лесом, и только стрижи, пугаясь, вспарывают душный воздух.

— Мама, мамочка! — хныкает Оленька, прижимаясь к ней.

— Да что же это такое?! Ну чего вы истерику устраиваете! — не выдерживает Тимур. — Вы посмотрите лучше, какая красота! Солнце! На фоне его фигура! Такого, может быть, не увидишь никогда! За это, кстати, деньги большие надо платить! А мы так, задаром, можно сказать, за бутылку водки.

— Все. Я поехал, — размазывая слезы по лицу, встает с песка Лелик. — Можете хоть убить меня, но я не буду смотреть.