Читаем Райцентр полностью

«А ведь я этого не хотел…» — успевает подумать солдат. С грохотом проносятся мимо колеса, и что-то больно бьет солдата по плечу. Уменьшаясь в размерах, машинист что-то кричит, размахивая рукой. Стакан, который он бросил в солдата, разбивается о ферму моста. Осколки его медленно падают в воду. Машинист вертит возле виска пальцем, которым только что придерживал стакан. Осколки тонут в воде, покачиваясь из стороны в сторону. К одному из них в глубине подходит большая рыба, всасывает в рот и сразу же выплевывает. Разворачивается и уходит в глубину. Туда, где могла лежать голова солдата. А он как ни в чем не бывало вертит этой самой головой, выходит на шпалы и смотрит в сторону уходящего состава. Последний вагон пустой. Он болтается. Солдат трет ушибленное плечо, смотрит, пока последний вагон, взбрыкнув, не исчезает за поворотом. Потом переходит к перилам, наводит бинокль. Комок подкатывает к горлу солдата. Двое вышли из леса. Не спеша идут по песку к остальным. В руках у нее охапка полевых цветов, походка сонная и грациозная.

— Сука, — говорит вслух солдат. — Проклятая сука! Так бы и пристрелил тебя!

Он срывает с плеча винтовку, вставляет патрон, целится, но потом передумывает, вынимает патрон, но от того, чтобы прицелиться, не отказывает себе. Лена, подпрыгивая, попадает в прорезь прицела. Она вся умещается в прорези, кроме отставленной в сторону руки с цветами.

— Щ-щелк! — говорит солдат. — И нет еще одной суки!

Теперь очередь Володи. Его вьющаяся голова не умещается в прорези. Торчит.

— Щ-щелк! — второй раз говорит солдат и опускает голову. — Ладно, живите… — шепчет он, сплевывая в воду. — Пока.

— Ну, а теперь последний номер нашей программы! — кричит издали Володя. — Тимур, просыпайся!

— А? — вскакивает Тимур. По всему видно, что снился ему тяжелый сон. Лицо помятое и бледное. — А-а-а… Это вы… Пришли. — Он устало ложится опять на песок. — Мне приснилось такое!.. Нельзя спать на жаре, пить водку… Нельзя.

— Ну что, последний номер нашей программы, да? — повторяет Володя, присаживаясь к столу. — Где орлы?

— Кто? — закрыв глаза, спрашивает Тимур. — Какие орлы?

— Где ребята?

— Откуда я знаю… Слушай, поехали домой. Я так устал. По-моему, я обгорел, да?

— Есть малость.

— А вот и мы! — громко говорит Лена голосом Снегурочки, неожиданно выскочившей из-за елки. — Вот мы и пришли! Оленька! Ты что там делаешь?! — Голос у нее мягкий, бархатистый. — Вот паршивка, опять в воду полезла. Опять кашлять будет. Фу-ты! Перепачкалась как кикимора!

Оленька бежит к маме, размахивая руками по локоть в мокром песке.

— Мамочка, мамочка, мы строили город, представляешь? Мы построили город и будем в нем жить! Представляешь?

— Ты посмотри, на кого ты похожа! — говорит Лена. — Нет, ну ты только посмотри!

— Мы строили…

— Что вы строили?

— Город, мамочка! С улицами, с площадями! Настоящий город!

— Теперь тебя надо купать. Бери мыло, пошли. Домой пора.

Лена и Оленька идут к воде. Со стороны быка по косе подходят Дрын и Лелик.

— Мы там были, — говорит Лелик, — нельзя прыгать. Обмелела река.

— Да, мы проверили. — Дрын садится на песок. — Нельзя прыгать.

— С какой стороны смотрели? — спрашивает Володя.

— Со стороны моста.

— Здравствуйте! Он прыгает в обратную сторону! В том-то и дело! Рыжий, который голову пробил, прыгал на ящик пива в сторону моста, а Филипыч прыгает сюда, к нам! В нашу сторону.

— Да? — смотрит на бык Лелик. — Все равно, там одни камни торчат. Там до воды лететь и лететь. Разбегаться надо. А где там на быке разбежишься?

— Так в том-то и дело, что этот прыгает в обратную сторону! — повторяет Володя, глядя на бык. — Пойду у него спрошу. Филипыч!

Володя идет к воде.

— Связываться неохота… — подбрасывая в руке камень, говорит Дрын. — Он лямзнется — потом отвечай.

— Перед кем? — спрашивает, не поднимая головы, Тимур.

— Что?

— Перед кем ты собираешься отвечать? — повторяет Тимур.

Дрын отворачивается. Замолкает.

— Найдут перед кем, — резко отвечает Тимуру Лелик. — Скажут, заставили. Рыжий нормальный был, он за себя отвечал, за пачку сигарет прыгал.

— Ясно — нормальный был! — говорит Дрын, отвернувшись и подбрасывая камень. — Тот отвечал за себя! А за этого точно… Могут припаять.

— Припаять не припаять, — тихо говорит Лелик. — Да жалко его, и все! Нет, не надо ему прыгать, — говорит через минуту Лелик. — Вы как хотите, я его с собой цепляю и кручу педали. Домой.

Тимур лежит без движений. Лелик смотрит на то, как Володя уговаривает Филипыча. Дрын смотрит на Лелика.

— Ну че ты, Дрын, уставился на меня? Давай одевайся. Сматываемся.

— Подожди… Может, ничего не будет.

— Ну как же! Если Вова захотел — он мертвого заставит! Смотри!

Филипыч трясет головой, берет бутылку водки, смотрит на солнце, скалится, пританцовывая. Володя забирает водку у него из рук, показывая на бык. Филипыч хохочет, прыгает, подражая спортивной разминке, еще раз берет в руки водку, целует ее. После этого ставит около своей одежды, поворачивается в сторону ребят, грозит, чтобы не украли.

— Да нужна она нам! — тихо говорит Лелик. — Поехали, Дрын. Я тебе говорю, дубина.