Читаем Райская лагуна полностью

Но если Трэвис был копом, то почему Шона до сих пор не арестовали? Он был с ним много лет, и я точно знала, что он был свидетелем того, как Шон убил не одного человека. У него должно было быть более чем достаточно улик против него за все это время. Так почему же он до сих пор не сделал свой ход?

Я выключила воду и шагнула в нее, со вздохом опустившись в огромную ванну, едва доставая пальцами до ее края.

Трэвис был молод. Пожалуй, на несколько лет моложе меня. Но он был с Шоном задолго до того, как я появилась на сцене. Судя по тому, что мне удалось подслушать за время моего пребывания там, он был в «Мертвых Псах» не менее шести лет, то есть ему было около семнадцати, когда он присоединился к банде. Так как же ему удалось пройти обучение на полицейского и все такое прочее и оказаться под прикрытием? Мне казалось, что я что-то упускаю, но я не могла понять, что именно. Может быть, он не так молод, как кажется? Но он был отнюдь не мелким пацаном, и я не была уверена, что он мог бы значительно подделать свой возраст. Хотя, возможно, это и было реальностью: если он действительно был на несколько лет старше, чем утверждал, то у него было время пройти обучение в полицейской академии. Я все еще не была уверена, что все это сходится, но что еще это могло быть? В любом случае я должна была предупредить остальных о нем. Но я не могла рисковать тем, что кто-то из них попытается убить его, когда я это сделаю, — коп он или нет, но я в долгу перед ним.

Я вздохнула, отбросив загадку о Трэвисе, и легла в воду, желая, чтобы она смыла это нечистое чувство с моей плоти. Но дело было не только в воспоминаниях о том, как Шон обращался со мной. Его слова оставили в моей голове ощущение удушья. Он снова и снова говорил мне, что я хорошая маленькая шлюшка, и что это все, на что я гожусь.

Я не хотела, чтобы его слова затронули воспоминание о том, как мы с Чейзом наконец-то заявили права друг на друга, но было так трудно выбросить их из головы.

Почему они не пришли за мной раньше? Получил ли он сейчас от меня то, что хотел? Неужели это действительно все, чего я стоила для него, для всех них?

Я не хотела в это верить, я хотела греться в воспоминаниях о любви, которую я чувствовала к своим мальчикам всю свою жизнь, и верить в ее силу, но даже когда я пыталась это сделать, голос Шона проникал в мой разум и вливал еще больше мерзкого яда в мои вены.

Они тебя тогда отвергли. Их так называемая любовь к тебе имеет пределы, но твоя любовь к ним — нет. Захотели бы они вообще вернуть тебя, если бы не могли трахать тебя так часто, как им заблагорассудится? Что еще ты можешь им предложить на самом деле?

Я крепко зажмурилась, отрицая эти слова, но ничего не могла поделать, чтобы сдержать слезы, которые вырвались на свободу и потекли по моим щекам. Я была так чертовски сломана. И я не знала, смогу ли когда-нибудь это исправить. У меня не было ответа на этот вопрос.

Кто я для них, если исключить из уравнения мое тело? Они постоянно скрывали от меня тайны, старались держать в стороне от того, к чему я имела полное право быть причастной, говорили мне красивые лживые слова, чтобы скрыть уродливую правду.

Было ли глупо надеяться, что теперь все изменится? Разве это не было полной наивностью — просто хотеть этого? И если это так, какие у меня оставались варианты? Если я приму реальность, в которой моя ценность для них ограничена, мой голос не нужен, а их любовь идет с условиями, что тогда? Смогу ли я это принять? Просто быть их шлюхой, потому что это даст мне вкус той любви, которой я так жаждала, даже если это будет ее урезанная версия? Или я откажусь от нее и снова сбегу? Сбегу в объятия никого и ничего и попытаюсь найти что-то еще, несмотря на то что раньше мне это не удавалось.

Дверь за моей спиной приоткрылась, и я вздрогнула, оглянувшись через плечо и обнаружив силуэт Чейза, стоящего там в тусклом свете комнаты.

— Привет, — пробормотал он низким и грубым голосом, лаская мои чувства.

Мое сердце тревожно забилось, а горло перехватило, когда я попыталась сформулировать надлежащий ответ на его приветствие, но в голове у меня был такой сумбур, а сомнения были такими сильными, что я, казалось, не могла даже заставить свой язык произнести простое «привет».

— Могу я присоединиться к тебе? — спросил он, и в его голосе прозвучало что-то от мальчика, которого я когда-то знала, нотка неуверенности в себе, как будто он боялся, что я могу его прогнать.

Но я не могла его прогнать, как бы сильно я ни была сломлена в тот момент.

— Здесь темно, — прошептала я, зная, что он никогда не выключал свет, с тех пор как Шон так долго держал его в кромешной тьме.

— Ради тебя я бы встретился с любым демоном в темноте, — сказал он низким тоном, отчего у меня по спине пробежала дрожь, и у меня не нашлось, что ответить.