Читаем Райская лагуна полностью

Я не могла ответить из-за того, что его хватка перекрыла мне дыхательные пути, но я посмотрела на него с достаточным количеством яда, чтобы он увидел, как чертовски сильно я его ненавижу. Мои пальцы продолжали впиваться в плоть его запястья, и, когда кожаные браслеты, которые он носил, перепутались с моими пальцами, я почувствовала некий комфорт, словно Чейз на мгновение поделился со мной своей силой.

Шону потребовалась еще секунда, чтобы насладиться ощущением того, что я придавлена под ним, прежде чем он внезапно отпрянул назад. Однако мои пальцы все еще были запутаны в браслетах Чейза, поэтому, когда он отдернул руку, они сползли, и я осталась с ними в своей хватке.

— Убери ее с моих гребаных глаз, — рявкнул Шон. — Или я могу просто вскрыть ее, чтобы посмотреть, как красиво она истекает кровью.

Сильные руки подняли меня с кухонного островка, и я с облегчением обнаружила там Трэвиса, который оторвал меня от Шона и повел по дому. Он ничего не сказал, поскольку, казалось, выбрал дверь наугад, прежде чем провести меня через нее и потащить вниз, в гараж.

Я надела браслеты Чейза на свое запястье и, спотыкаясь, спустилась вслед за ним, испытывая слабое чувство победы оттого, что забрала их обратно, даже если мне в очередной раз не удалось сделать ничего, что могло бы по-настоящему навредить гребаному Шону.

Когда мы спускались по лестнице, зажегся свет, и мое бешено колотящееся сердце немного успокоилось, когда мы спустились вниз, подальше от остальных «Мертвых Псов» и их разрушений наверху.

Трэвис отпустил меня, и я обхватила себя руками, стоя рядом с грузовиком Фокса; меня пробрал озноб, пока я стояла там в коротком черном платье, которое дал мне Шон. Материал был влажным от дождя, и меня била дрожь, поэтому я обняла себя за грудь и ругала себя за то, что снова потерпела неудачу.

Кровь продолжала стекать по моей руке из пореза на плече, и я стиснула зубы от боли.

Я не обращала особого внимания на Трэвиса, пока он ходил по гаражу, открывая грузовик Фокса и роясь внутри, засовывая руки под сиденья и проверяя бардачок, прежде чем отступить и указать мне на него.

— Ты не найдешь там никакого оружия, но, возможно, там будет немного теплее, чем стоять на бетонном полу, — предложил он, его голос был низким, а взгляд — полным тайн, которыми, как я поняла, он не собирался со мной делиться.

Я забралась в грузовик, но заколебалась, прежде чем закрыть дверь между нами, глядя на него снизу вверх, когда он убрал свои короткие дреды с лица.

— Почему ты продолжаешь вести себя со мной не как мудак? — Спросила я его, и он тихо фыркнул, взявшись рукой за верхнюю часть дверцы грузовика и взглянул на меня.

— Вещи не всегда такие, какими кажутся, — ответил он, пожав плечами, прежде чем захлопнуть дверь между нами и оставить меня в растерянности внутри грузовика.

Но когда я поерзала на сиденьях, знакомый аромат окутал меня, и я закрыла глаза, вдыхая его и чувствуя боль в груди из-за мужчины, которому он принадлежал. Где сейчас был Фокс? Как он догадался бежать? Был ли он вообще в безопасности? Ведь за ним охотились люди куда хуже Шона Маккензи, и если он попал в руки картеля…

Я зажмурилась и заставила себя отвергнуть эту идею так решительно, как только могла. Я не могла тратить силы на беспокойство о вещах, которые могли произойти, а могли и не произойти. Все, на чем я могла сосредоточиться, — это то, что было прямо здесь, передо мной.

Я снова открыла глаза и наткнулась взглядом на бардачок, который Трэвис оставил открытым после обыска грузовика: в нем лежал белый конверт с моим именем, написанным на лицевой стороне.

У меня перехватило дыхание, когда я узнала почерк Чейза и потянулась, чтобы взять его в руки. Мои пальцы немного дрожали, когда я вскрыла конверт и вытащила письмо, но, когда я прочитала слова внутри него, мое сердце забилось с совершенно новой болью и тоской, потому что я была так разбита из-за этих мальчиков. И каждое слово в этом письме лишь заставляло меня еще больше сокрушаться из-за осознания того, что я разрушила все шансы на то, чтобы они снова были в моей жизни.

Малышка,

Я никогда не думал, что переживу прощание с тобой и один раз, а теперь мне придется сделать это дважды. Надеюсь, слов в этом письме будет достаточно, чтобы сделать наш конец достойным.

Первое, что я должен сказать, — это то, что я должен был сказать тебе тысячу раз. То, что я должен был ответить тебе там, в Кукольном Домике, когда боялся, что у нас не будет еще одного дня на солнце вместе.