Читаем Райская лагуна полностью

— Блядь, красавица, я никогда не хотел никого так, как хочу тебя, — прошептал он мне на ухо, его голос был низким, хриплым, и эти слова воспламенили мою кровь, заставляя тело предательски отзываться на каждое его движение. Его руки скользнули вниз по моим бокам, вызывая мурашки на коже, и он плавно опустился за моей спиной, оставив меня горящей от желания.

Когда он снова поднялся на ноги, он привлек меня в свои объятия, взяв под контроль мое тело, а я позволила ему прижать это, и мы вдвоем нашли общий ритм так же легко, как дышали, в то время как его тело двигалась напротив моего, и я задыхалась в его объятиях, как слабая сучка, которая была совершенно ослеплена его членом. И, черт возьми, я действительно совсем не возражала против этого, потому что, если он продолжит тереться об меня так, как он это делал, я была почти уверена, что кончила бы прямо здесь и сейчас только от трения и сексуального напряжения.

— Джей-Джей, — выдохнула я, когда он провел языком по моей шее сбоку и издал рычание мне в ухо, от которого у меня подкосились колени.

— Все в тебе кричит о сексе, красотка, но это не то, чего ты должна стыдиться или бояться, — сказал он грубым, чувственным голосом, его руки двигались вниз по моему телу, как будто он боготворил меня, пока мы вдвоем устраивали то, что, я была уверена, было почти порнографическим шоу. — Это сила. Твоя сила. И ты можешь использовать ее так, как захочешь. Если это означает, что ты подчинила нас всех своей властью, то пусть будет так. Ты можешь заявить на нас права с помощью этой силы, но это не изменит нашей любви к тебе. Мы любили тебя задолго до того, как кому-либо из нас пришла в голову мысль о сексе.

Он отступил на шаг, закрутил меня под своей рукой, и музыка подошла к финальному аккорду. Его рука легла мне на бедро, нога скользнула между моих, а затем он резко наклонил меня в эффектной поддержке, замерев на последних секундах трека.

Толпа взревела, швыряя деньги на сцену, но я едва замечала это. Все мое тело пульсировало от желания, дыхание сбилось, а ощущение его бедра, прижатого к моему клитору, грозило свести меня с ума, едва не доводя до оргазма прямо здесь, в его руках.

Джей-Джей медленно притянул меня обратно, и я запустила пальцы в его волосы, наклонившись ближе к нему и произнося слова, предназначенные только для его ушей.

— Я больше не боюсь, Джонни Джеймс, — сказала я. — Я хочу тебя. Каждую частичку тебя. И я больше не прячусь от этого.

Он одарил меня улыбкой, которая была предназначена для того, чтобы разбивать сердца на мили вокруг, но она принадлежала исключительно мне.

— Лучше бы ты имела в виду именно это, красотка. Потому что, как только я закончу раздеваться для всех этих милых людей, я полностью намерен выполнить обещание, которое повисло между нами, — сказал он, заставляя каждый мускул в моем теле сжаться от желания.

— Я серьезно, — поклялась я, и его взгляд загорелся, когда он заставил себя отпустить меня, а я спрыгнула со сцены обратно на свой диван, где продолжала пускать на него слюни и таять лужицей от каждого толчка его бедер и покачивания идеально подтянутой задницы.

Я устроил представление, превзошедшее все остальные, толпа сходила с ума от каждого толчка, движениями бедрами и грациозного скольжения, но единственными меня волновали лишь двое зрителей, и это были Роуг и Чейз, которые в данный момент выпивали напитки у бара, поддерживая меня.

Мне нравилось, как глаза Роуг исследовали мою плоть. Это было почти так же хорошо, как и ее язык, и, черт возьми, мне этого не хватало. Не то чтобы я жаловался на отсутствие секса в наших отношениях, несмотря на то, как тяжело я просыпался каждое утро и как сильно Джонни Младший умолял ее о большем. Но мы закладывали новый фундамент для всей нашей семьи, и я не собирался все портить, переходя какие-либо границы, которые она не хотела пересекать. Даже если она сказала, что готова, я хотел быть уверенным, прощупать почву, прежде чем подтолкнуть ее дальше, чем она действительно была готова.

Роуг была воплощением всех мрачных фантазий, которые у меня когда-либо были, но она была ранена так глубоко, что я хотел убедиться, что любые мои действия сейчас исцелят эти раны, а не вскроют их снова.

Черт возьми, мой папа — Том Коллинз, и его зовут Гван.

Нет.

Нет.

Нет, и еще раз нет.

Я не собираюсь думать об этом.

Я закончил шоу под восторженные крики, и после чертовски сексуального выхода на бис моя труппа покинула сцену, а я остался. Я дошел до конца платформы и жестом попросил Фила в будке с освещением включить прожектор. Он так и сделал, и среди девушек, собравшихся возле сцены, началась возбужденная болтовня: они с надеждой смотрели на меня, как будто хотели, чтобы я выбрал их из толпы. Но сегодня вечером сюда поднимется только один человек.