Читаем Райнхард Гейдрих — паладин Гитлера полностью

Безрезультатными остались и переговоры с болгарскими виноторговцами, отказавшимися от слишком рискованной операции: экспортировать из протектората в пустых винных бочках живой груз.

Подумывали даже о том, чтобы достать похоронный катафалк и вывезти парашютистов из города в гробах. Но опыт уже показал, что полицейский патруль не выпускает из Праги без проверки даже похоронные катафалки.

Тщетные попытки устроить побег — не единственная причина мрачного настроения парашютистов. Значительно хуже действует на них сознание того, что приказ, выполненный ими, уже вогнал в могилу сотни людей, а на ее краю стоят еще многие сотни; И потому-то их сознание не дает им возможности скрыться, даже мысленно, в воображаемом английском самолете.

Дежурство в ночь на 18 июня выпало на долю командира Опалки вместе с Кубишем и Шварцем. Караульным пунктом служили церковные хоры с галереей вдоль окон. Сюда парашютисты пробирались по узкой лесенке возле главного входа в церковь. Отсюда можно было наблюдать за частью улицы На Здеразе и за Рессловой улицей, названной так в честь изобретателя судового винта. Караульная служба — это, вероятно, единственное, что могло еще в создавшемся положении как-то отвлекать узников. По крайней мере они хоть на какое-то время сбрасывают с себя теплые свитеры и одеяла. Июньская ночь, даже за стеклами сводчатых окон, заставляет вернуться к восприятию жизни на земле. Время сразу же ускоряет свой бег, движется значительно быстрей, чем там, внизу, в склепе. Туда, во тьму и вечный покой, ведет ход, скрытый прямоугольной каменной плитой с железным кольцом.

Время приближается к четырем. Светает.

Надпоручик Опалка готовится к обходу постов. Скорее от потребности перемолвиться несколькими словами, нежели для проверки. Он и так хорошо знает, что никто из товарищей не спит. Даже те, кто остался внизу, хотя, их сон охраняют дозорные.

Кубиш бодрствует, опершись о балюстраду, Шварц наблюдает через окно галереи за лежащей напротив Вацлавской улицей. Она безлюдна и в полусвете рождающегося дня кажется пейзажем на открытке. Стоит ли заговаривать с человеком в такую минуту?

Скоро проедет по кругу первый утренний трамвай. О чем будут думать люди в трамвае?

Опалка возвращается с обхода, это скорее порочный круг, все думы вертятся вокруг трагического неизвестного в уравнении, которое должен и мог заранее решить кто-то другой. Тот, кто отдал приказ. Подчиненный в армии обязан в соответствии с обстановкой на месте наилучшим образом выполнить приказ. Так они и сделали. А последствия?..

Безмолвная пустота церкви неожиданно вздрагивает. Отдаленный гул мотора? Кажется, он усиливается. Четверть пятого. Это еще не может быть трамвай, привычный для здешних обитателей будильник.

Вдруг гул стихает.

Случайность?

Теперь внезапно гул возникает с противоположной стороны, от Карповой площади. Напряженный слух различает движение нескольких тяжелых машин. Грузовики. Гул не прекращается, машины не проехали, они остановились, они стоят!

Это уже не похоже на случайность. Вблизи церкви что-то происходит.

Улица вдали, до сих пор застывшая и неподвижная, как на открытке, вдруг оживает, наполняется движением. Серо-зеленые мундиры, железные каски.

— Немцы! — кричит со своего наблюдательного пункта Шварц.

Что остается делать людям, укрывшимся в церкви? Судя по тому, что последовало, вот что: командир Опалка взмахнул рукой, подзывая к себе обоих товарищей.

— Не стрелять, пока не начну я. Если войдут, беру на себя вход… Опасайтесь огня из окон!

Таков, вероятно, был последний приказ командира группы.

…Криминальный секретарь Обергаузер, ворвавшийся в церковь следом за Гершельманом, заметил за остекленной дверью паперти, что по левой стороне, сразу же за входом, есть ниша, а в ней — лесенка. Не раздумывая, он сделал прыжок, другой.

Дальше он так и не пробрался. Выстрел из пистолета Опалки разорвал тишину храма, а с нею и кольцо сомнений: что будет, что станет с семерыми людьми, укрывшимися здесь?

«Едва гестаповцам удалось проникнуть в церковь, как с хоров и галереи на них обрушился огонь. Один из них был убит при первом же шаге, — выстукивал телетайпный аппарат донесение Франка. — Парашютисты под прикрытием мощных колонн на хорах отстреливались и бросали гранаты. После нескольких безрезультатных попыток стало очевидно, что захватить их живыми не удастся. Во всяком случае, такая победа полиции принесла бы ей очень большие потери. Поэтому было необходимо ввести в бой вооруженные отряды СС».

В операции «Церковь», как это указывалось, гестаповцам угрожали бой и потери. Поэтому так быстро утратили отвагу одиннадцать криминальных секретарей и один криминальный кандидат-ассистент, так же быстро, как и возможность увенчать «победу полиции» очень ценной добычей… и пережить ее.

Комиссар Паннвитц приказывает вызвать к своей машине командира роты СС, которая залегла в боевом порядке на Рессловой улице.