Читаем Райнхард Гейдрих — паладин Гитлера полностью

Франк, группенфюрер СС, принимает свою обычную позу: широко расставляет ноги в высоких сапогах, поправляет фуражку и подбоченивается. Вот это я. А там они. Фотограф гестапо поклонится и щелкнет. Одно фото господина статс-секретаря в качестве победителя — по крайней мере на фотобумаге — готово.

Однако трагедия тех семерых закончилась еще раньше, до этого „заключительного акта“. Но они не могли завершить то, что было не только их трагедией. О продолжении объявляет последняя фраза телетайпного донесения Франка: „Все эти предметы доказывают, что о преступниках заботился широкий круг их пособников“.

Вечерние радиопередачи 18 июня 1942 года сообщают: „Доводится до сведения населения, что прием данных, касающихся покушения на обергруппенфюрера СС Гейдриха, прекращен“.

Однако не прекращается время взведенных курков, время Гейдриха. Хотя он мертв, но все же достаточно тех, кто нажимает боевую пружину и определяет направление смертоносных пуль. До Гейдриха, во времена Гейдриха, после Гейдриха — против всех.

…„Прежде чем приступить к операции в Лежаках, комиссар Клагес запросил Прагу о согласии и одобрении. Ответ пришел через 12 часов. Потом комиссар Клагес и старший секретарь Ленэ, состряпавшие все это дело в строгой тайне, беспрерывно разговаривали по телефону с воинскими учреждениями и шутцполицией. Клагес стоял за то, чтобы вся деревня взлетела на воздух, а для этого требовались войска. Технические трудности разрушили этот план, и потому было решено поселок просто сжечь. Ленэ предложил оставить жителей в домах, а затем поджечь селение. 24 июня 1942 г. в полдень все отправились в Лежаки, лишь несколько человек остались в управлении“, — показывал перед народным судом в Хрудиме в октябре 1945 г. сотрудник пардубицкого гестапо Шульце.

В полдень 24 июня 1942 года из пардубицкого отделения гестапо по Хрудимскому шоссе в Лежаки выехали почти все сотрудники. А с ними третий запасной батальон шутцполиции из Колина.

Однако прежде чем они добрались до места, адъютанту Далюге гауптштурмфюреру Клукгогну вручен срочный пакет для господина протектора от К.Г. Франка.

„St. S. IV. С. — Прага, 24 июня 1942 г. Вручить немедленно!“

Группенфюрер СС Франк согласен с предложенным отчетом для печати и разрешает сообщить, что поселок Лежаки состоит из восьми домов, в которых живет 14 мужчин и 14 женщин, а также семеро детей. Принято решение о надлежащем использовании имущества и собственности жителей поселка».

И в приложении Франк возвратил проект сообщения, которое должно быть опубликовано 25 июня 1942 года в протекторатной прессе. На проекте зеленым карандашом острым почерком надпись, сделанная Франком: «Согласен, 24. 6.42. Ф.»

Сообщение, с проектом которого Франк согласен еще до того, как пламя охватило первые крыши домиков, было кратким.

«24 июня поселок Лежаки у Лоуков (вблизи Хрудима) был сровнен с землей. Взрослое население, согласно законам военного времени, расстреляно. Жители Лежаков укрывали чешских агентов-парашютистов, сыгравших основную роль в подготовке покушения на обергруппенфюрера СС Гейдриха. Они пытались спасти их от преследования полиции. Член протекторатного жандармского корпуса, в ведении которого находился поселок, опасаясь ареста, покончил жизнь самоубийством».

Из всех жителей Лежаков о радиостанции «Либуше» знали лишь семья мельника Шванды и машинист карьера «Глубока» Свобода. Это было совершенно точно установлено самим гестапо.

Существовала, однако, программа, детально разработанная и продуманная программа, выполнению которой способствовал каждый в соответствии со своим положением и значением. В том числе и командир одной из рот 3-го запасного батальона шутцполиции:

«Дата: 24 июня 1942 г. По приказу гестапо в Пардубицах я был уполномочен подвергнуть экзекуции 34 человека в лесистой местности, где расквартирована пардубицкая шупо. Экзекуция началась в 21.15 согласно списку».

Тридцать четыре жителя Лежаков ставятся, каждый раз по трое, под дула полицейских винтовок. Самой младшей, Геленке Скалицкой, всего 16 лет.

«Осужденные держались стойко и уверенно», — заполняет рубрику отчетного бланка старший лейтенант Праус, командир карательной роты.

«Когда же потом сотрудники пардубицкого гестапо вернулись обратно, — заканчивает свои показания от октября 1943 года гестаповец Шульце, — я узнал от них, что Лежаки горели прекрасно, что это было великолепное зрелище. У каждого из них на пальцах было по нескольку обручальных колец, которые они отдали в переделку пардубицким ювелирам».

В программу, детально разработанную и продуманную, достаточно вставить название населенного пункта. Безразлично какого: оно могло называться Лидице, Лежаки или иначе[64], лишь бы это соответствовало «конечной цели», над достижением которой трудился Гейдрих, а до него другие и после него снова другие.