Читаем Райнхард Гейдрих — паладин Гитлера полностью

Зловещая процессия поднимается по лестнице. Старый боец С А и СС Гершельман перескочил через последние ступени, отделяющие его не только от кованых барочных решеток, но и от ступени чиновничьей карьеры в гестапо. Вчера в такую же раннюю пору поднимался он со своей группой по лестнице дома № 7 по Бискупцевой улице в Жижкове в квартиру Моравцов — главного опорного пункта парашютистов. Мужественная госпожа Моравцова успела вовремя надкусить ампулу с ядом. Из ее мужа, который многого не знал, ничего так и не выколотили. Остался еще их двадцатилетний сын Властимил, связной обитателей церковного подземелья. Он слишком молод, чтобы выдержать допрос и не заговорить…

Одиннадцать криминальных секретарей пражского гестапо: Шламм, Мюллер, Обергаузер, Кагло, Ковальчик, Эвердинг, Крегер, Галл, Грошуп, Кер и Винтер (все получат вместе с «Ja!» Франка внеочередное повышение — чин старшего секретаря) — преодолевают семнадцать ступенек лестницы.

В это время другая группа гестаповцев занимает канцелярию духовного управления православной церкви. Она находится по соседству, на противоположном конце квартала.

Этой группой, цель которой прикрывать вход из канцелярии в ризницу, командует криминальный инспектор Флейшер.

(«При обнаружении парашютистской организации он особенно проявил себя и храбро действовал тогда, когда осуществлялась операция в церкви, — докладывает на следующий день Франку Бёме. — Так как Оскар Флейшер достиг уже 50-летнего возраста и поэтому его нельзя повышать в чине, мы внесли предложение отметить его по крайней мере в форме письменного признания его заслуг рейхсфюрером Гиммлером». Франк: «Ja!»)

Нарядные ворота с кованой решеткой, преграждающие вход в маленький садик перед церковью, распахнуты настежь. Нацеленные пистолеты безмолвно приказывают священнику отпереть главный вход в церковь.

Два поворота ключа освобождают со скрежетом щеколду. Но священник Чикл уже не сумеет придержать ее, чтоб войти в храм, осенив себя крестным знамением. Гестаповцы оттолкнут его в сторону, зажмут ему рот, свяжут…

Пригнувшись, Гершельман вваливается внутрь и, обернувшись, кивком приказывает остальным следовать за ним.

Для каждого из одиннадцати криминальных секретарей и одного до сих пор засидевшегося в кандидатах-ассистентах теперь каждый миг может обернуться удачей — до нее рукой подать. Собственноручно схватить участников покушения на Райнхарда Гейдриха!

«Любой ценой добыть живыми!» — звучит приказ.

Храм, погруженный в полумрак, безмолвствует.

…Самолет из Англии тайно приземлится в определенном месте, возьмет на борт и увезет прежде всего Кубиша и Габчика. Они будут дожидаться его прибытия в Оубеницах. Командир Опалка останется в Праге. Четверо остальных будут переправлены в Кладно, где смогут укрываться до того времени, пока не переберутся в Моравию.

Нет, конечно, это не реальный план. Его передал обитателям церковного подземелья руководитель сокольской подпольной организации «Ииндра». Но понимают ли это командир Опалка, и оба ротмистра — Кубиш и Габчик, и остальные четверо? А кто они, эти четверо?

Ротмистр Валчик из «Сильвер А», так и не получивший возможности вступить в бой 27 мая на Либненском перекрестке.

Парашютисты Ярослав Шварц, Йозеф Бублик и Ян Грубы. Они высадились в конце апреля в районе Крживоклатских лесов в качестве резервной группы, добрались до Праги и установили связь. Однако взрыв бомбы Кубиша положил конец их свободному передвижению. И они, спасаясь от облав гестапо, вынуждены были укрыться в склепе Кирилло-Мефодиевской церкви, который им открыло мужественное греко-православное духовенство.

Но как долго они будут здесь в безопасности?

Семь человек должны ежедневно есть и пить. А это связано с регулярной доставкой самого необходимого провианта, который вдобавок еще надо добывать, что само по себе в протекторате при карточной системе нелегко. Связано это также и с доставкой чемоданов и свертков с едой в канцелярию православного духовного управления, находящуюся по соседству с церковью на Рессловой улице. Само собой разумеется, доставка возможна только в течение дня, так как ночью жителям Праги запрещено выходить из дому. Как долго останутся те, кто доставляет все это, незамеченными?

Сознание всех семерых, и в первую очередь Кубиша и Габчика, все эти дни было угнетено тягостными сообщениями о массовом терроре, вызванном взрывом бомбы. Весьма неблагоприятно сказывалось на состоянии десантников трехнедельное пребывание в холодном и мрачном склепе, куда свет едва проникал узким лучиком сквозь крохотную щель отдушины. Спиртовка и бутылка коньяку, посланные хозяином пардубицкого ресторана Кошталем, не могли избавить ни от зябкой дрожи, ни от мрачного настроения семерых молодых людей, которые проводили июньские дни в церковном подземелье, натянув на себя лыжные костюмы да еще закутавшись в одеяла.

Попытки найти другое убежище окончились безуспешно. Прелат монастыря премонстратов в Страгове чуть не упал в обморок, едва ему один из посредников лишь отдаленно намекнул, какую помощь пришел он просить у него «от имени Сопротивления».